— Если вы, мать вашу, не против, — бесцеремонно прерывает нас Веспер, — может, кто-нибудь соблаговолит объяснить, что это сейчас было? — Сирена скребёт мечом по полу, и этот отвратительный, режущий уши скрежет металла о камень заставляет нас с Зефирой отпрянуть друг от друга. — Одну минуту я привязываю троих стражей к столу, из которого они только что вылезли, — потому что эти твари маскировались под грёбаные стулья! — а в следующую секунду мы просто… летим. Пол исчез. Стены исчезли. И мы полетели вниз.

Гавриал с омерзением отрывает череп от своей куртки и свирепо смотрит на Зефиру:

— Коридоры не менялись каждые пятнадцать минут. Ты утверждала, что они перестраиваются каждые десять-пятнадцать минут!

Амайя — единственная, кто не задаёт вопросов и не требует объяснений. Она молча подходит к трём растерзанным телам своих людей, снимает треуголку и аккуратно кладет её между их изуродованными останками. Затем она выпрямляется, разворачивается, и в тот же миг под сводами пещеры раскатисто гремит гром.

— Мои люди погибли не напрасно.

— Да, не напрасно, — соглашаюсь я, указывая на пол. Кровь Зефиры наконец полностью впиталась в известняк, застывая в форме массивной каменной двери. Ручка на ней вырезана в виде изящного русалочьего хвоста. Каждая кость в моём теле горит первозданным огнём, требуя немедленно открыть её. Вес остатков моей магии буквально толкает меня вперёд, к этой ручке. У меня больше нет сомнений. Никаких вопросов. — Кажется, Зефира только что нашла для нас вход в Абиссис.

ГЛАВА 36

ЗЕФИРА

Правда ли это вход в Абиссис?

Если честно, я понятия не имею, куда ведет эта дверь. В этом проклятом замке всё всегда оказывается не тем, чем кажется. А колдун… он просто издевается над нами. Издевается часами. Я чувствую себя так, словно время повернуло вспять и швырнуло меня на полгода назад. Когда я точно так же плутала по лабиринту и наконец — наконец-то! — нашла выход, но лишь для того, чтобы в самом конце встретить его.

Чтобы он предложил мне очередную сделку.

Я делаю глубокий, судорожный вдох. Отчаянно пытаюсь подавить, прогнать воспоминания о своём побеге. Но в этой комнате — в этой гробнице — слишком мало воздуха. Сердце колотится в груди — сильно, бешено, здорово, в то время как Арион умирает у меня на глазах. Чёрные вены уже опутали его смуглую кожу, а серебристо-золотой блеск его глаз угас, сменившись земным, тускло-серым оттенком. Он умирает. Я… я теряю его. Я не понимаю, почему это происходит, и от одной мысли об этом меня захлёстывает слепая, яростная ярость. Я не могу потерять его. Здесь. Сейчас. Не тогда, когда мы так близко. Так чертовски близко. И…

И моя кровь каким-то немыслимым образом выжгла нам этот проход вниз.

В происходящем нет никакой логики. Я чувствую себя выбитой из колеи с той самой секунды, как ступила в эту залу — или вообще в эту впадину. Я пробираюсь вперёд, спотыкаясь, словно на моих запястьях снова защёлкнулись кандалы. Наша связь с Арионом почти угасла. Замок рушится. Что-то идёт совсем не так.

Арион умирает.

Нам нужно это грёбаное сердце. Немедленно.

В следующее мгновение Арион с силой распахивает дверь, открывая взору комнату, затопленную непроглядной, бесконечной тьмой. Оттуда, из глубины, доносится приглушённое дыхание воды. Ленивое течение. Журчание подземной реки. И к нему примешивается тот самый шёпот. Голоса, которые я слышала в этом замке каждый божий день на протяжении долгих лет. Но остальные, кажется, совершенно ничего не замечают, испуганно вглядываясь в эту бездну. Они их не слышат.

— Ты уверен, что оно там, внизу? — Гавриал перевешивается через порог, с явным опасением всматриваясь в чернильную тьму. — Я ни черта не вижу.

Его голос отдаётся гулким эхом, будто пространство внизу простирается огромной, пустой пещерой. Но его голос не единственный. Шёпот призраков — слабый, как тень, лёгкий, как дыхание младенца. Я не могу разобрать слова, но чем ближе я подхожу к проему, тем громче они становятся, пока одна фраза не перекрывает все остальные:

Спаси нас.

Я тяжело сглатываю.

— Я не уверена, что нам стоит…

— У нас нет времени стоять здесь и рассуждать о том, что там внизу, — взгляд Ариона резко переключается на меня, и я заставляю себя смотреть ему прямо в глаза. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на эти чёрные вены, на острую, яркую боль, которую он так тщательно пытается скрыть. Он умирает. — Я не вижу ни лестницы, ни уступов. Другого пути нет, только прыгать. Если, конечно, Зефира, ты не скажешь, что уже бывала в этой комнате, и мы не пойдём искать в другом месте…

Я качаю головой, подавляя дикое желание потянуться к нему. Прижать его к себе и не отпускать. Сейчас есть только один способ спасти его — всегда был только один, — и если мы не найдём это проклятое сердце в ближайшие минуты, всё, через что мы прошли, окажется напрасным. Я качаю головой сильнее, отчаяннее, заставляя себя сосредоточиться.

— Нет. Я никогда в жизни не была здесь, внизу. Никогда не видела ни этой двери, ни этой комнаты.