Он задерживает на мне взгляд ещё на секунду, а затем коротко, отрывисто кивает. Без лишних предисловий, не слушая новых приказов Амайи её команде, не обращая внимания на колебания Гавриала и проклятия Веспер, Арион просто делает шаг вперёд. Два шага — и он исчезает в бездне.

Его просто… нет.

Паника острой иглой прошивает тело. Я падаю на колени и ползу к краю, пытаясь разглядеть хоть что-то во тьме, которая только что поглотила его. Он не кричит. Нет ни звука удара, ничего. Только шелест голосов и леденящий холод смерти, лениво ползущий вверх по моему позвоночнику.

— Ты видишь его? — Веспер опускается на колени рядом со мной. Когда я не отвечаю, до белизны в костяшках вцепляясь в каменный порог, она добавляет: — Ты правда думаешь, что Абиссис там, внизу?

— Я не знаю.

Мы замираем в тишине, ловя любой звук от Ариона — хоть малейший намёк на то, что ждёт нас на дне, — пока Амайя окончательно не теряет терпение и не рявкает во всю глотку:

— Чернокнижник Стоун! Ты живой?!

Её команда замирает за её спиной, затаив дыхание, а мой пульс бьется ещё безумнее, когда я осознаю страшное: серебряный шнур нашей связи исчез. Как и сам Арион, он просто испарился. Как это вообще возможно?

Арион не отвечает. Тишина колючими иголками оседает на моей коже, и я больше не могу этого выносить. Я перекидываю ноги через край проёма. Веспер тут же хватает меня за руку, шипя:

— Что ты делаешь, Зефира?!

Я резко вырываю руку, соскальзывая бёдрами к самому краю:

— А на что это похоже? Я иду за ним.

Её глаза недоверчиво сужаются:

— Мы не знаем, что там внизу. Он уже может быть мёртв.

Да. Эта простая, жестокая истина вонзается мне под рёбра, словно клинок, но я заставляю себя признать её. Потому что это правда. Арион мог разбиться насмерть, его мог сожрать какой-нибудь жуткий монстр, или яд в его венах просто поднялся выше, убив его до того, как он коснулся дна. Возможно, именно поэтому он не отвечает. Холодная логика отчаянно борется с лавиной эмоций в моей груди. Она пригвождает меня к месту. Ведь если он мёртв, я следующая. И мне нужно бежать. Бежать отсюда как можно дальше.

Я до скрежета стискиваю зубы.

Я должна бежать, но я не могу. И не стану.

Я должна бежать, но я не могу. И не стану.

— Мы здесь ради цели. Другого выхода всё равно нет. — Я поднимаю взгляд на Веспер, надеясь, что она поймёт, что именно я вкладываю в эти слова: — В этот раз я не сбегу.

В её глазах вспыхивает понимание. В темно-синей глубине её зрачков проносится целая гамма чувств. Я жду, что она отшатнётся, проклянёт меня или, чего доброго, столкнет в темноту, но вместо этого она просто… усмехается. Жестко. Решительно. Она тоже не собирается бежать.

— Тогда после тебя, Зефира.

И хотя мои кости ходят ходуном от ужаса, а язык словно превратился в неповоротливый ком, застрявший в горле, я отталкиваюсь и шагаю в бездну. Я иду на эти голоса. Я иду за Арионом.

Вниз. Вниз.

Вниз.

А затем — в сторону.

Падение ощущается совсем не так, как обычно. Оно не вышибает воздух из лёгких, от него не кружится голова, и страх не стучит кулаками в грудь. Вместо этого я словно парю. Мягко, грациозно, подхваченная лёгким ветерком, пока стена позади меня начинает меняться. Она трансформируется в мгновение ока, сдвигается — с тиканьем, похожим на ход минутной стрелки старинных часов, — и занимает место пола. А прежний пол с сухим щелчком встаёт на место стены. Кажется, вся комната вращается вокруг меня, пока я наконец мягко не приземляюсь на ноги в месиво из сырой земли.

Прямо перед Арионом.

Волна горячего облегчения затапливает меня, и пульс выравнивается при виде него. Крылья широко и гордо расправлены за спиной, чёрная туника распахнута и влажная от пота.

— Зефира. — Его глаза ярко вспыхивают, когда я выпрямляюсь на негнущихся ногах. Он резко хватает меня за запястье и в то же мгновение притягивает к своей груди. Он держит меня так. Секунды. Минуты. Я больше не слышу голосов Веспер или Амайи сверху, не слышу вообще ничего, кроме глухого, прерывистого стука сердца Ариона. Его тяжёлого дыхания. Его губы касаются моего лба.

Но это объятие не похоже на приветствие.

Оно ощущается как прощание.

Я мягко отстраняюсь от него прежде, чем он успеет произнести это вслух.

— Давай найдём это чёртово сердце. — Я упрямо вскидываю подбородок, вызывая его на спор. Это не будет концом для нас. У нас ещё есть время. Должно быть время. Чтобы всё исправить. Чтобы спасти его.

Он кивает, хотя по его лицу видно — он не верит в это.

— Хорошо, русалка.

— Хорошо, чернокнижник.

Странный, неземной голубоватый свет разливается вокруг нас, возникая словно из ниоткуда. Он освещает древние стены длинного, узкого берега и единственную реку, несущую свои воды через пещеру. Земля под моими туфлями чавкает, как болотная жижа, а наше дыхание превращается в пар; крошечные снежинки кружатся и танцуют, подхваченные ледяным зимним сквозняком. В этом неестественном спокойствии мои кости наконец перестают кричать от ужаса. Всего на миг паника отступает, уносясь прочь вместе с течением реки.