4.

— Что ты сотворил с Джоунсом? — спросил Гарри, наблюдая за тем, как управляющий, понурив голову, трусливо ретируется из библиотеки.

— Я дал ему расчет, — отозвался Адам.

— Снова?

Адам не ответил. Он сидел в своем любимом кресле, устремив неподвижный взгляд на ревущее в камине пламя.

— В который раз ты увольняешь беднягу? — Гарри опустился в кресло напротив. Он всегда вел себя в библиотеке Адама как дома — бесцеремонность, которая обычно доводила хозяина до белого каления.

Адам пожал плечами:

— В шестой. Или в седьмой. И всякий раз он уползает прочь, точно распоследний трус.

— Надеюсь, на сей раз обошлось без дуэльных пистолетов?

— Я никогда не наставлял пистолет на Джоунса, — сухо отрезал Адам.

Гарри посмотрел на него с сомнением.

— Ну, быть может, я разок-другой приставил шпагу к его горлу, — нехотя добавил Адам, — но ему не грозило никакой реальной опасности.

— А он об этом знал? — Гарри иронично вскинул бровь.

— Полагаю, он пребывал в плену заблуждений, — Адам небрежно откинул голову на спинку кресла и вытянул ноги в сапогах на банкетку. — Ума не приложу, почему.

— Возможно, это как-то связано с твоей репутацией, Адам, которая весьма далека от безупречной. Ходят слухи, что на твоем счету немало проткнутых насквозь господ.

— Слухи приписывают мне и не такие подвиги, — Адам закатил глаза.

— Например, дуэль прямо на полу Палаты лордов, — подхватил Гарри.

— Нелепо.

— Или что ты выбил пулей пистолет из рук противника, не задев его самого даже царапиной.

Адам кивнул:

— Это было дважды.

— А еще — что ты одолел в схватке самого Джентльмена Джексона [2].

 

[2] «Джентльмен Джексон» — это прозвище Джона Джексона (John Jackson), известного английского боксёра конца XVIII — начала XIX века.

 

При этом воспоминании Адам улыбнулся. Тот поединок принес ему истинное удовлетворение.

— И разбил в кровь нос Пойзенби прямо на балу, — Гарри тоже улыбался, он лично присутствовал при том памятном происшествии.

— Я его сломал, — поправил Адам.

— А то, как ты покинул Палату Лордов в самый разгар речи Аддингтона?

— Человек нес несусветную чушь, — буркнул Адам.

— Этот «человек» был премьер-министром, — напомнил Гарри.

Адам лишь пожал плечами. После его внезапного ухода из Палаты, газеты еще несколько недель смаковали этот скандал. Но это того стоило.

— И после этого ты удивляешься, почему Джоунс ждет худшего всякий раз, когда ты в дурном расположении духа, — губы Гарри тронула ироничная усмешка.

— Переживет.

— Мне даже неловко спрашивать... — начал было Гарри.

— Тогда не спрашивай, — перебил его Адам.

Но Гарри, как всегда, пропустил предупреждение мимо ушей:

— Почему ты выставил его вон на этот раз?

— Судя по всему, он лишился рассудка.

— Вот как?

— Почему тебя это так занимает, черт возьми?

— Ты неисчерпаемый источник загадок, — парировал Гарри.

— Позволь узнать, что именно заставило тебя усомниться в умственных способностях управляющего?

— Он дал мне совет...

— О, — Гарри понимающе покачал головой.

— ...который оказался поразительно глупым, — закончил Адам.

— Столь же глупым, как сидеть в библиотеке с приятелем в собственную первую брачную ночь? — В глазах Гарри блеснула лукавая искра. — Ибо это, Адам, уровень идиотизма, далеко выходящий за рамки обычного скудоумия.

Адам плотно сжал челюсти. Он волен проводить свою брачную ночь там, где ему заблагорассудится.

— Я выстоял в церкви, вынес свадебный завтрак и пережил бесконечный обед в обществе целого выводка моих новых своячниц.

— Они на тебя глазели? — спросил Гарри, ничуть не смущенный ледяным взглядом, которым пронзил его друг. — Их можно понять, знаешь ли. Учитывая, что их никто не предупредил.

— Мне следовало написать им письмо? — Адам не скрывал сарказма. — Полагаю, в брачное предложение нужно было добавить постскриптум: «К слову, мое лицо изуродовано, и вам придется лицезреть это изо дня в день до конца своих дней. Надеюсь, сие обстоятельство вас не смутит».

— Пожалуй, не в таких выражениях, — у Гарри хватило дерзости произнести это едва ли не со смехом. — Я имел в виду скорее нечто вроде: «Должен упомянуть, что я частенько бываю не в духе и, по всей видимости, буду срываться на вас по всяким пустякам. И было бы куда лучше, если бы вы приехали в Фалстоун на день-другой раньше, дабы хорошенько разглядеть меня, прежде чем всё это станет бесповоротным». Знаешь, это была бы весьма здравая мысль.

— Может, мне еще следовало заказать миниатюру для нее?

Гарри кивнул:

— Непременно. В правый профиль. А в придачу составить список всех циркулирующих о тебе слухов, пометив, какие из них правдивы, а какие преувеличены, какие ложны, но правдоподобны, а какие — сущий вздор.