Всего сутки этого злополучного брака, а его жена уже рыдает в дальнем углу сада. Наблюдая за её слезным прощанием с родными, добрая половина слуг наверняка уверилась, что он некое чудовище, удерживающий прекрасную девушку против воли. А эта младшая сестренка — как её там? Архипелаг или какой-то иной вздор в том же духе — и вовсе едва не превратилась в лужицу слез прямо на парадной лужайке.

— «Самая лучшая мама», — пробормотал Адам себе под нос.

— Что ты сказал? — переспросил Гарри.

— Ничего.

Можно было подумать, что он женился на матери этой девчонки, а саму её отправил в сиротский приют.

— Старый Джеб Хэндли говорит, что зима в этом году будет ранней, — Гарри внезапно сменил тему. — И что до Рождества навалит фута два снега.

— Хм, — только и ответил Адам, несмотря на легендарный дар старика Джеба предсказывать погоду. Этому человеку шел восьмой десяток, и последние лет шестьдесят пять он ни разу не ошибся. — Двух футов снега должно быть достаточно, чтобы ты не смог до меня доехать.

— Я родился и вырос в Нортумберленде, — фыркнул Гарри.

— Что ж, быть может, навалит все десять, и ты никогда не вернешься. — Адам отошел от дверей и направился к своему креслу у камина.

Гарри ухмыльнулся:

— Не тревожься, Адам. Если тебе очень повезет, эти десять футов выпадут еще до моего отъезда.

— Тогда я уж точно пристрелю тебя во сне.

— Я прямо-таки трепещу. — Было очевидно, что Гарри и не думал пугаться.

— И правильно делаешь. — Адам одарил его свирепым взглядом.

— Так почему твоя молодая жена не вышла к обеду? — Гарри небрежно принялся изучать свои ногти.

— Матушка сказала, что ей нездоровится. — Адам вложил в свой голос всё доступное ему безразличие.

— К чаю она тоже не спустилась?

— Её не было дома.

— А второй завтрак?

— Гарри.

— Ближе к полудню?

— Гарри.

— Рано поутру?

— Ты слишком пристально за ней следишь, — Адам вскинул бровь.

— Не уходи от ответа, — осадил его Гарри. — Это твоя дурная привычка, знаешь ли.

— Разбивать чужие носы — тоже моя привычка.

— Ты уже проделывал это, Адам. Когда нам было по пятнадцать.

— Значит, теперь я тебе его выправлю.

— И это ты уже делал. В шестнадцать.

— Напомни-ка, почему ты всё еще здесь? — Адам откинулся на спинку кресла и уставился на огонь.

Гарри пожал плечами:

— Кто-то же должен сразить дракона.

— И дракон — это я? — сухо осведомился Адам.

— Дракон. Лев. Огр. Выбирай на свой вкус.

— Я не огр.

— Ты убедил в обратном слишком многих.

— Идиоты.

— Она не первая, кто решил от тебя спрятаться.

— Она? Ты имеешь в виду Персефону?

— Уж точно не твою матушку, — отозвался Гарри. — Ты мог бы пристрелить человека прямо в гостиной, а она бы только снисходительно улыбнулась и сказала: «Мой…»

— «…бедный мальчик», — закончил Адам в унисон с ним. — Она будет называть меня так и в восемьдесят лет.

— К тому времени, как тебе стукнет восемьдесят, она уже умрет.

— Заткнись, Гарри.

— Так ты пригласишь клан Ланкастеров на Рождество? — спросил Гарри.

С чего это он вдруг так увлекся непредсказуемой сменой тем?

— Нас завалит футами снега, помнишь? — Адам положил ноги на скамеечку.

— Так позови их пораньше, — Гарри, казалось, был в восторге от этой затеи. — И тогда нас всех уютно занесет снегом в одном доме.

 

— Я не потерплю полчищ людей, разгуливающих по моему замку. — Адам напрягся при одной мысли о взглядах, шепотках, шуме и хаосе. Он предпочитал тишину и предсказуемость. Хватит с него и Гарри.

— Даже ради жены? Я уверен, она была бы…

— Я не чудовище, которое держит её в плену и заставляет оставаться здесь против воли.

— Я знаю это, Адам, — мягко сказал Гарри.

— Она сама согласилась выйти за меня.

— Да, но без учета тех весьма хитроумных приписок к письмам, что мы сочинили вчера вечером, — заметил Гарри. — Не уверен, что она до конца осознала…

— Ты полагаешь, я уже сделал её несчастной? — Адам пронзил друга неодобрительным взглядом.

— Я этого не говорил, — Гарри примирительно поднял руки. — Лишь то, что прощание далось ей нелегко. Тебе следовало настоять на том, чтобы её родные остались подольше.

— Я их не выгонял.

— Но ты и не просил их остаться.

— Они сами решили уехать, — отрезал Адам.

— И это всё? Весь твой интерес к происходящему?

— К какому «происходящему»?

— «К какому происходящему»? — эхом отозвался Гарри с нескрываемым изумлением. — Ты женат всего один день, а твоя жена уже заперлась в своих покоях.

— Я никуда её не загонял, — рявкнул Адам, его челюсти и плечи напряглись. — Ей просто нездоровится.

Гарри закатил глаза.

— Ты мне не веришь? — спросил Адам. — Думаешь, она сидит в своей комнате и дрожит в каком-нибудь углу?

— Она была бы не первой. Я более чем уверен, что бедняга Аддингтон целую неделю был напуган как ребенок, после того как ты покинул Палату лордов. У тебя, Адам, определенно есть эта склонность подавлять окружающих своей волей.