Персефона почти пожалела о своем вмешательстве, видя, какое удовлетворение доставляет Адаму мысль о предстоящих страданиях мистера Хьюитта. Казалось, она сделала только хуже.

***

На следующее утро, когда Персефона вошла в комнату для завтрака, там уже были двое джентльменов. Один из них Адам, а второй незнакомец.

— Персефона. — Адам поднялся ей навстречу. — Подойди, познакомься с нашим кузеном, мистером Хьюиттом.

Она осторожно подошла к мужу, который протянул ей руку.

— Персефона, позволь представить тебе мистера Гордона Хьюитта из Йоркшира, старшего сына двоюродного брата моего отца. Хьюитт, это моя жена, герцогиня Килдер.

Потрясение на лице мистера Хьюитта было невозможно скрыть, как и самодовольную усмешку на той стороне лица Адама, что была видна Персефоне.

— И как давно вы сочетались браком? — спросил мистер Хьюитт после того, как Адам сам наполнил тарелку Персефоны и усадил её — по собственному настоянию — прямо рядом с собой.

— Первого числа этого месяца.

Персефона принялась с преувеличенным интересом изучать свой тост.

— Простите, что не присутствовал, — сказал Хьюитт. — Боюсь, мое приглашение затерялось на почте.

— Какая трагедия, — с явным сарказмом отозвался Адам.

— И откуда вы родом, Ваша Светлость? — спросил Хьюитт.

— Из Шропшира. — Вся её решимость быть храброй куда-то испарилась, голос звучал тихо и неуверенно. Она была в замешательстве. Очевидная неприязнь Адама к кузену сбивала с толку, но еще больше её поражала внезапная внимательность мужа.

Мистер Хьюитт, казалось, был очень доволен ответом.

— Родня моей матери живет в Уэльсе, так что я часто проезжал через Шропшир. Пожалуй, это самое красивое из всех графств.

Персефона улыбнулась:

— Согласна, хотя мое мнение ужасно предвзято.

— Предвзято, возможно, — ответил Хьюитт с доброй улыбкой, — но совершенно справедливо.

В памяти Персефоны промелькнули образы родного дома, и она невольно вздохнула.

— Я буду скучать по реке Северн. — Она впервые призналась в этом вслух.

Хьюитт был само сочувствие:

— Опасаюсь, что через месяц-другой вы начнете скучать и по мягкому климату Шропшира.

— Мягкому? В Шропшире погода бывает весьма суровой.

— Бывает, — согласился Хьюитт. — Но в Фалстоуне она сурова всегда. Особенно зимой.

— Вы часто здесь бываете? — Персефона начала проникаться симпатией к легкой манере общения гостя.

— На самом деле, нет. — Он выглядел немного смущенным. — Я бывал здесь несколько раз юношей. Но за последние десять лет — лишь однажды.

— Всего однажды? — Это казалось странным для предполагаемого наследника.

— Да. После того как смерть другого кузена сделала его первым в очереди на титул. — Адам произнес это с явным неодобрением.

Хьюитт покачал головой:

 

— Моя семья перестала бывать в Фалстоуне после смерти отца. Он был нашей единственной связью с родом Бойсов, и мы сочли, что было бы слишком самонадеянно наносить визиты без него.

Это признание нашло отклик в её душе.

— Моя матушка скончалась, когда я была маленькой, и мы теперь тоже редко видимся с её родней.

— Именно так, — кивнул Хьюитт.

— Ты планировала сегодня снова поехать верхом? — прервал их Адам. В его голосе уже не было того налета любезности, лишь обычная резкость.

— Да, собиралась. — Хотя мышцы всё еще ныли после вчерашнего, Персефона была полна решимости продолжить.

— Я провожу тебя до конюшни. — Это прозвучало, скорее, как приказ.

«Не бойся», — велела она себе.

— Благодарю.

— Вы ездите верхом, Ваша Светлость? — спросил Хьюитт.

— Искренне на это надеюсь, — ответила она.

Адам издал звук, похожий на подавленный смешок. Персефона обернулась к нему с улыбкой, надеясь увидеть ответную. Она заставила его рассмеяться, и он должен был это оценить. Но Адам не выглядел ни весёлым, ни довольным. Он был таким же, как всегда: безразличным, со следами презрения во взгляде.

Персефона подавила вспышку уныния, напомнив себе: он рассмеялся. Почти. И она показала ему свою смелость. Он по-прежнему не смотрел на неё прямо, разве что украдкой. И она не до конца доверяла той внезапной дружелюбности, что прозвучала в его голосе, когда она только вошла. Но он рассмеялся.

Адам подал ей левую руку, и она приняла её, вставая из-за стола.

— Мистер Хьюитт. — Она кивнула на прощание.

— Ваша Светлость. Был рад знакомству.

Адам не проронил ни слова, пока вел её из замка через сады к леваде. Джон Хэндли уже ждал их. Два конюха вывели Зевса и Атласа. Персефона про себя улыбнулась иронии этих имен.

— Атлас вчера хорошо себя вел? — спросил Адам без предисловий.

— Ты имеешь в виду, не пытался ли он меня сбросить?

— Пытался? — В голосе Адама прозвучало беспокойство.

Неужели ему не всё равно?

— Он вел себя безупречно, — ответила Персефона. — Хотя, вероятно, ему было смертельно скучно.

— Значит, через заборы ты не прыгала?

Это была шутка?