— Вот и славно. Иначе я мог бы подумать, что ты подмигиваешь моей жене.

— И в таком случае тебе пришлось бы вызвать меня на дуэль. Как жаль, что завтра утром я уезжаю.

— Ты хотел сказать: «Как хорошо, что я уезжаю», — поправил его Адам, принимаясь за говядину.

— Напротив, — непринужденность Гарри никуда не делась. — Я бы с удовольствием принял твой вызов. Выжить на дуэли с самим печально известным герцогом Килдером — это придало бы человеку определенный вес в обществе.

— А кто сказал, что ты выживешь?

Гарри ничуть не обеспокоился:

— Неужели ты подстрелишь джентльмена, которого только что назвал другом?

— Я никогда не называл тебя этим приторным словом, — пробурчал Адам.

— И теперь ты используешь жаргон? — с притворным удивлением спросил Гарри. — Ты хорошо себя чувствуешь, Адам?

Персефоне показалось, что она услышала тихое: «Заткнись, Гарри».

На этом разговор прервался: Гарри выглядел чрезвычайно довольным собой, Адам — мрачнее обычного. Персефона наблюдала за ними, совершенно не понимая правил этой игры и чувствуя себя лишней.

— Ваша Светлость, — голос Бартона нарушил тишину, когда в столовую внесли последнюю перемену блюд. Он положил визитную карточку по правую руку от Адама. Персефона слегка вытянула шею. Она сидела слишком далеко, чтобы разобрать имя, но увидела, что уголок карточки загнут. Посетитель в замке Фалстоун?

— Куда ты его определил? — напряженная челюсть Адама не сулила гостю ничего хорошего.

— В гостиную, Ваша Светлость.

— Он, без сомнения, прибыл с багажом, — раздражение Адама было более чем очевидным.

— С весьма внушительным багажом, Ваша Светлость, — подтвердил Бартон.

— На улице идет снег, Бартон? — спросил Адам.

— Никак нет, Ваша Светлость.

— Тогда вышвырни его вон. — Адам швырнул карточку на стол.

— Его экипаж был нанят в пути, Ваша Светлость. Он уже уехал.

— Пусть идет пешком. — Адам был совершенно серьезен.

«Он не может выставить человека в ночь», — подумала Персефона.

— Слушаюсь, Ваша Светлость. — Бартон отвесил поклон и повернулся к двери.

Персефону охватила паника.

— Бартон! — окликнула она его.

— Слушаю, Ваша Светлость. — Бартон обернулся и склонил голову.

— Кто этот гость в гостиной? — Краем глаза она видела, что Адам смотрит на неё. Если бы не ошеломление на его лице, он выглядел бы разгневанным.

«Не бойся», — напомнила она себе.

— Мистер Гордон Хьюитт, Ваша Светлость.

— Почему ты так против мистера Хьюитта? — спросила Персефона, поворачиваясь к мужу.

Адам тут же отвел взгляд и промолчал. Она посмотрела на Гарри в надежде на объяснение.

— Мистер Хьюитт имел наглость оказаться предполагаемым наследником титула, — Гарри ответил ей понимающим взглядом.

— Он член семьи? — ужаснулась Персефона.

— К сожалению, — пробормотал Адам.

Персефона замерла в нерешительности. Она не могла представить, как можно выставить родственника за дверь. И всё же Адам был непреклонен.

«Не бойся».

— Адам, так ли необходимо мистеру Хьюитту покинуть Фалстоун именно сегодня? — Она постаралась скрыть дрожь в голосе.

— Очевидно, ты с ним не знакома. — Тон Адама так и брызгал сарказмом.

— Будет ли это столь обременительным, если он останется на одну ночь? — Персефона заставила себя продолжить. — Ты с тем же успехом можешь велеть ему уехать завтра утром.

В комнате воцарилась тяжелая тишина. Она сжала руки на коленях, чтобы унять дрожь. Никогда еще мужчина не пугал её так сильно, но она была полна решимости не показать этого. Адам забарабанил пальцами по столу; его губы были сжаты в узкую линию. Она не могла понять, разгневан он или раздумывает.

Может, Гарри ошибся? Может, проявления смелости вызывают у Адама не уважение, а лишь осуждение?

«Что я наделала?» — мысленно спросила Персефона. Гарри и Бартон, казалось, ничуть не беспокоились, словно скверное настроение Адама было делом обыденным. Что, как признала Персефона, скорее всего, так и было.

— Прекрасное предложение, Персефона, — внезапно произнес Адам. — Полагаю, Хьюитт оживит замок в отсутствие Гарри. — Он повернулся к другу. — Как долго ты пробудешь в Шотландии?

— Около двух недель. — На лице Гарри заиграла озорная усмешка.

Адам кивнул, словно одобряя.

— Бартон. — К нему вернулась его обычная властность. — Помести Хьюитта в Оранжевую спальню.

Бартон поклонился и вышел. Гарри фыркнул, пытаясь сдержать смех.

— Он и двух недель там не продержится.

— Продержится, — настоял Адам. — Но будет проклинать каждую минуту. Западная башня лишь немногим уютнее подземелий.

— Мне даже жаль, что я этого не увижу, — признался Гарри.

— Больше Хьюитт сюда не приедет, — решительно кивнул Адам. — И уедет отсюда, попискивая, как котенок.