Тревога в костях лишь нарастала, но я твердил себе оставаться на месте. Это было не моё дело, и если она решила взвалить ремонт на себя, то и последствия этого решения принадлежали ей и только ей. Я предложил помощь, она отказалась, а значит, моя ответственность на этом заканчивалась.

И всё же что-то во мне отказывалось успокоиться. Под рёбрами давила тихая настойчивость, щупальца за спиной едва заметно шевелились, словно тоже её чувствовали — всё тот же инстинкт, который изначально привёл меня сюда.

Я резко выдохнул. Ладно. Я поднимусь, проверю, убежусь, что дом конструктивно цел и всё ещё стоит, а затем уйду. Вот и всё. Ничего больше.

Ноги без колебаний нашли тропу, быстро ступая по скользкому камню, а затем ещё быстрее, когда начался подъём. От восхождения ныли мышцы, дождь промочил одежду насквозь, ветер с каждым шагом с силой толкал назад, но я не замедлялся.

К тому времени как я добрался до вершины утёса, я уже промок до нитки, мышцы ныли от борьбы за равновесие, пока ветер угрожал сбить меня с ног. Вот это было бы зрелище: проделать весь этот путь, чтобы «спасти» её, только для того, чтобы скатиться с утёса кубарем и шмякнуться прямо на задницу.

Вся эта ситуация и подъём на холм граничили с абсурдом, и всё же я добрался.

Когда я подошёл ближе, тихое чувство облегчения разлилось в груди. Коттедж всё ещё стоял, пусть и едва-едва. Хотя я был уверен, что он наверняка выглядел так же ещё до того, как нагрянул шторм. Строение накренилось совершенно небезопасным образом, дерево потемнело и разбухло от влаги, а окна яростно дребезжали в рамах от ударов ветра.

И всё же, несмотря на всё это, он выглядел вполне пригодным для жизни, пусть и с натяжкой, но достаточно целым, так что в паре шагов от двери я замедлился, решая, что делать дальше. Выглядит нормально, а значит, моя работа здесь окончена, и пора спускаться обратно с утёса, стараясь не разбить себе башку, поскользнувшись на обратном пути.

Именно так мне и следовало поступить. Похлопать себя по плечу за доброе дело неравнодушного гражданина и оставить её разбираться с любыми последствиями её упрямого желания делать всё самой и наивной покупки такой недвижимости. Так что да, я ухожу — незачем торчать здесь под аккомпанемент ветра и дождя, пока она спокойно отсиживается внутри.

Я развернулся, чтобы уйти, готовый снова выйти на тропу, пока не услышал это. Резкий, испуганный вздох. Нет, не вздох — вскрик, приглушённый стенами. И мои планы мгновенно изменились. Я без колебаний толкнул дверь, с облегчением почувствовав, что она поддалась без сопротивления.

Не заперто.

Разумеется, не заперто. Она даже с этим не смогла справиться нормально — если только сама дверь не была сломана, что, с учётом всего остального, было вполне вероятно. Во всяком случае, это лишь укрепило моё оправдание для столь спонтанного проникновения со взломом, хотя часть со «взломом» была явно проделана задолго до моего появления.

Мой взгляд скользнул по комнате, охватив всё разом.

Состояние жилья оказалось хуже, чем я предполагал. Вода уже начала просачиваться в нескольких местах, пол блестел неровными скользкими лужами, стены покрылись тёмными разводами там, где дождь пробил себе путь внутрь. Окна были залатаны неровными кусками картона — блядского картона, — который содрогался от каждого порыва ветра, уже промокнув насквозь и угрожая в любой момент превратиться в бесполезную кашу. Шкафчики висели под кривыми углами из-за того, что выглядело как дерьмовый ремонт, другие едва держались на петлях, и всё было покрыто тонким слоем пыли и грязи, говорившим о запустении задолго до того, как её нога вообще ступила на этот порог.

А посреди всего этого — нет, над всем этим — стояла Кара.

Она балансировала на стремянке, выглядевшей так, будто её бросили здесь ещё в прошлом веке, вытянув руки над головой и отчаянно пытаясь закрепить брезент под совершенно очевидной протечкой в потолке, словно этот единственный кусок ткани мог каким-то чудом спасти это место от превращения во вторую VHS-кассету «Титаника».

— Кара! — окликнул я, и мой голос с трудом перекрыл бушующий снаружи шторм. В ту секунду, как она повернулась, я понял, что мне следовало появиться куда менее внезапно. Вряд ли она ожидала увидеть здесь хоть кого-то, не говоря уже о своём массажисте, возникшем из ниоткуда посреди бури, так что мне не стоило удивляться, когда она закричала снова.

Хотя, пока я смотрел на неё, словно в замедленной съёмке, до меня дошло, что крик был обращён не только ко мне. Её тело дёрнулось от испуга, равновесие пошатнулось, стремянка под ней сдвинулась и окончательно накренилась, заваливаясь набок и увлекая её за собой.

Мои щупальца сработали прежде, чем я успел осознать происходящее, метнувшись вперёд рефлекторным движением, когда стремянка под ней рухнула. Одно обвилось вокруг её талии, другое подпёрло спину, третье подхватило ноги, спасая от удара, которого она так и не почувствовала, пока я держал её на весу секунду, прежде чем безопасно опустить на пол.