— Мои родители были в ВВС, и в детстве мы много переезжали. — Его большой палец гладит кулон на шее. — До сих пор так, наверное. Мне всегда казалось несправедливым втягивать в это питомца. Им нужна стабильность. Дом. — Он дарит мне кривую маленькую улыбку. — Неправильно вырывать кого-то с корнем снова и снова.

Все, о чем я могу думать, — маленький белобрысый мальчик, упаковывающий свою комнату, прощающийся до того, как успел обосноваться, усваивающий, что дом там, где случайно остановился грузовик.

Ему тоже не должны были снова и снова вырывать корни.

Я смотрю на ключ в его руке. Как и водится в маленьких городках, слух уже разнесся, что Макс уговорил Джолин дать ему помесячный вариант аренды вместо стандартных шести месяцев.

Странная боль разрастается под моими ребрами.

Что бы потребовалось, чтобы убедить такого мужчину, как Макс Ларк, остаться?

Вопрос проскальзывает в мою голову прежде, чем я успеваю его остановить. Хуже того, немаленькая часть меня хочет быть ответом.

Я прочищаю горло и вместе с ним все фантастические представления о том, что это первый акт моей истории любви с Netflix.

— Что ж, Мистер Бисквит — абсолютно лучший. Любой, у кого есть мозги, не может не влюбиться в этот пушистый комок.

Кэнди фыркает.

— Не знаю. — Его губы снова изгибаются в улыбку. — Похоже, он не очень серьезно относится к своим обязанностям.

— Вот с этим я согласна. — Кэнди скрещивает руки, и даже я не могу не взглянуть на ее приподнятое декольте.

— Он бросил свой пост, — соглашается Макс с подмигиванием. — Никакого чувства долга. Ему должно быть стыдно.

— Ему не было. — Я ухмыляюсь. — Он выглядел искренне обиженным, когда я вернулась домой и прервала его сон, чтобы обвинить в пренебрежении охранными обязанностями.

Смех Макса сжимает мое сердце.

— Что ж, — выдыхает Кэнди, звук легкий и воздушный, хотя я буквально слышу, как пар выходит у нее из ушей. — Мы зайдем?

Макс вставляет ключ в замок и распахивает входную дверь.

— Смотреть особо не на что, — говорит он, потирая затылок. — Я только въехал. Еще обустраиваюсь.

Мой взгляд скользит мимо него в коттедж.

Стены выкрашены в безопасный серый цвет «готов к заселению». Мебель выглядит так, будто она входит в аренду. Все функционально, чисто и абсолютно безлично. Неоткрытые переездные коробки занимают центр гостиной. Пустые стены ждут фотографий, картин или краски, которая отражала бы что-то о личности жильца. Полки пустуют. Ни единого растения, цветной подушки или забавной безделушки.

Я замечаю быстрый взгляд, который Макс бросает на коробки, прежде чем отвести глаза.

— Я немного завидую, — говорю я, перехватывая подставку для торта.

Кэнди морщит нос, обозревая пространство.

— Это определенно… — Она делает паузу, достаточно долгую, чтобы заминка стала заметной. — …замечательная возможность. — Ее улыбка возвращается на место. — Я бы с радостью помогла тебе с декором. Терпеть не могу видеть новичков в таких временных условиях.

В переводе: Твой дом — пустошь. И ты, и он нуждаетесь в спасении. Моим магическим влагалищем. (Ладно, последняя часть была лишней.)

Макс, благослови его наивное лисье сердечко, похоже, не замечает. Он шагает в прихожую и неопределенно жестикулирует в сторону гостиной открытой планировки.

— Тебе стоит завидовать. У меня есть диван, который выглядит так, будто пережил семидесятые, и довольно внушительная коллекция неоткрытого картона.

Из меня вырывается смех.

— Нет. — Я качаю головой. — Я завидую чистому листу. Шансу начать заново. Ты переехал в совершенно новое место. Здесь никто не знает, кем ты был раньше. Они не знают, ел ли ты свой обед в шкафу у уборщика в старшей школе или получил фингал, пытаясь запихнуть кота в сумку-кенгуру для переноски.

Ухмыляясь, он перекладывает подарочную корзину и опирается плечом о дверной косяк.

— Я никогда не делал ни того, ни другого.

— Нет, — с приторной улыбкой говорит Кэнди. — Эти переживания эксклюзивно достаются нашей Лайле.

Я ухмыляюсь, отказываясь клюнуть на наживку.

— Видишь? — говорю я, делая вид, что никто из нас не помнит, почему я ела бутерброды с ветчиной рядом с ведром для швабры, а не в столовой. — Свежий старт. Никто даже не знает, врешь ли ты. Ты сам решаешь, кем будет Макс Ларк в Бухте Полумесяца. Ты сам решаешь, чем заполнить эти стены. Заводить традиции. Заводить друзей.

Мой взгляд снова скользит к неоткрытым коробкам, сложенным посреди гостиной.

— Ты сам решаешь, как выглядит дом.

Насмешливая улыбка исчезает с его лица. Его глаза встречаются с моими, тихие и вопрошающие.

— Я… — начинает он, его пальцы снова находят серебряный кулон-лису. — Я никогда не думал об этом так.

Кэнди прочищает горло, разрезая момент на части. Ее ослепительная, безупречная улыбка не совсем достигает глаз.

— Нам не стоит заставлять Макса ждать здесь с распахнутой входной дверью.

Она отступает в сторону с изящным маленьким жестом. Ее другая рука остается на бедре, пальцы сжимаются на юбке, прежде чем снова расслабляются.

— После тебя, Лайла, — говорит она сладко, и легкое мерцание розового света проскальзывает между ее пальцами.