В любом случае, это было бы удовлетворительно как минимум десять секунд. Ладно, двадцать.

Прежде чем я успеваю обдумать, карается ли нападение с масляным кремом тюремным сроком, Макс тянется к подарочной корзине.

— Спасибо, Кэнди. — Он вежливо улыбается, принимая корзину. — Я ценю, что ты заглянула.

Кэнди вдыхает, ее челюсть отвисает, когда она готовится начать свою тщательно отрепетированную речь, сопровождающую передачу корзины, обернутой таким количеством целлофана. Но прежде чем она успевает произнести первый слог, Макс поворачивается ко мне.

— Ты имеешь в виду… меня? Зайти в твой дом?

Выражение его лица меняется, уверенность сменяется беспокойством.

— Только если тебе комфортно, — быстро говорит он, прижимая корзину к бедру. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я какой-то хищник или что-то в этом роде.

Он замолкает.

— В смысле… — Легкий румянец ползет по его щекам. — Технически я хищник. Эта вся история с лисом-перевертышем… Но не маньяк-убийца. — Он морщится. — Хотя, теперь, когда я говорю это вслух, это звучит как то, что сказал бы маньяк-убийца.

Одна рука отпускает корзину, чтобы взъерошить волосы, а затем падает на серебряный кулон-лису, висящий на шее, его большой палец нервно двигает подвеску взад-вперед.

— Знаешь что? — бормочет он. — Мне, наверное, вообще не стоило упоминать убийство. Извини. Я просто… — Он смутно жестикулирует между нами свободной рукой, и из него вырывается смущенный смех. — Я говорю всякие странные слова.

Мое сердце делает странное кульбит, когда его уши розовеют. Это настолько мило, что я не могу не спасти его от самого себя.

— Я бы с радостью зашла. Раз уж твои руки заняты и все такое.

Его руки. Точно. Не стоило возвращать мое внимание к этим.

Он снова перехватывает корзину, и они напрягаются. Вены тянутся по его предплечьям, прежде чем исчезнуть в сильных, умелых руках и длинных пальцах, которые выглядят так, будто созданы, чтобы сжимать инструменты, а не подарочные корзины.

Готова поспорить, что кончики его пальцев шершавые, а мозоли на ладонях вызывают мурашки. Этот мужчина выглядит так, будто может донести холодильник на три лестничных пролета, даже не вспотев. И на данный момент я рискнула бы получить собственный эпизод в подкасте об убийствах ради шанса случайно-намеренно прикоснуться к нему, пока несу этот торт.

Сладкое милосердное солнце. Что со мной не так?

Может быть, я обезвожена. Вот оно. Солнце плавит мой мозг. Или я вдохнула слишком много сахара, и это каким-то образом изменило мои гормоны.

Стоп. У меня что, овуляция?

— Лайла! — щебечет Кэнди. — Я с радостью занесу торт за тебя. Я уверена, у тебя есть куча других дел.

Перевод: Я с радостью встану между тобой и этим богом-мужчиной.

— Дела могут подождать, — говорит Макс до того, как я успеваю ответить. Поворачиваясь к крыльцу, он приседает рядом с поддельным камнем, поднимает его и достает ключ.

— Этот тайник с ключом просто очарователен, — с хихиканьем говорит Кэнди.

Он опускает взгляд на ключ в своей руке, и по его щекам снова ползет легкий румянец.

— Я не был уверен, насколько здесь безопасно.

Я пожимаю плечами.

— Я однажды оставила входную дверь открытой почти на четыре часа, когда поехала по делам в город. Выбежала из дома и совершенно забыла ее закрыть. Когда я вернулась, Мистер Бисквит спал на диване.

Приподняв брови, Макс вставляет ключ в замок.

— Мистер Бисквит?

— Лайла — кошатница, — вставляет Кэнди, произнося последние два слова как проклятие.

— Почему это плохо? — Я морщу нос. — И у меня всего один кот. Не то чтобы это имело значение, если бы их было больше.

Губы Кэнди сжимаются в такую плотную улыбку, что я боюсь, она треснет.

— Один чрезвычайно толстый кот.

Я наклоняю голову.

— Ты бодишеймишь моего кота?

Она цокает языком и пожимает одним изящным плечом.

— Я просто поделилась наблюдениями.

— Я тоже. Ты ведешь себя странно, — говорю я, качая головой, и перекладываю торт на бедро.

Едва заметная морщинка появляется между ее скульптурными бровями.

— Мистер Бисквит склонен… — Она шевелит пальцами в воздухе, подбирая наиболее вежливое оскорбление. — …к происшествиям.

Я фыркаю.

— Он один раз упал в общественный бассейн, и ты никогда не дашь мне это забыть.

— Он оставил дохлую жабу на моем пороге.

— Ну, попробуй быть меньше ведьмой.

Макс прячет смех за кашлем и прочищает горло.

— Я всегда хотел кота.

Мои щеки заливаются румянцем.

— Правда?

Ладно, я знаю, что на самом деле не знаю его, но я уверена, что Макс Ларк — мужчина моей мечты.