— Интересно, ему нравятся женщины постарше?

— Марина, ты же говорила, что он приходил на одну из твоих вечеринок?

Она просияла.

— Да, и скажу вам так. Танцор из него просто отличный.

Снова визг, и я сжала кулаки.

— Думаю, мы с ним понимаем друг друга. Мы оба знаем, как играть на публику. Он понимает, в какую игру нужно играть, чтобы добиться успеха.

Она наклонилась ближе, словно делилась со мной секретом, а не выдавала очередной односторонний монолог.

— Тебе стоит обратить на это внимание, миха. Никто бы сюда не пришел ради твоей маленькой игры, если бы мы не привели камеры. Я так благодарна за то, что смогла внести свой вклад в морскую службу спасения.

— Мама. — Я сделала глубокий вдох.

— Да, ми корасон?

— Можешь ты хоть раз в жизни, пожалуйста, просто завалить ебало?

Судя по тому, как быстро краска сошла с ее лица, можно было подумать, что я дала ей пощечину.

Возможно, это понравилось бы ей больше.

Дамочки вокруг нее захихикали, но мне было абсолютно плевать, что они там бормочут.

Всё мое внимание было сосредоточено на Чейзе.

На экране диктор спрашивал Чейза о его возвращении — о том, что эти выходные значат для его карьеры.

— Очень многое, — сказал Чейз; ухмылка не сходила с его лица, а мой желудок ухнул еще ниже, потому что это был голос бренда. — «РипТайд» поверили в меня, когда больше никто не верил. Три года поддержки. Так что я должен им…

Его ухмылка дрогнула — совсем чуть-чуть, — словно что-то пыталось прорваться на поверхность.

— Я должен им правду.

Он сунул руку за пояс шорт и достал телефон в водонепроницаемом чехле.

Включил экран, и я увидела логотип университетской лаборатории.

— Это лабораторный анализ, — продолжил Чейз, и Эль Тибурон исчез, сброшенный, как ненужная змеиная кожа. Мой Чейз твердой рукой поднял экран, показывая его национальной аудитории. — Проведенный по заказу Морской службы спасения бухты Полумесяц. Он показывает, что флагманский продукт «РипТайд» вообще не разлагается биологически. Он распадается на микропластик. Прямо сейчас он на этом пляже, в этой воде, под волной, на которой вы все ждете, что я буду серфить. — Он посмотрел прямо в объектив камеры. — И у меня есть веские основания полагать, что в «РипТайд» об этом знали, но всё равно использовали лживый эко-брендинг.

Я не была уверена, дышу ли я.

— Этот океан заслуживает большего, чем красивый зеленый логотип и пустые обещания. — Чейз поднял телефон повыше. — Отчет есть в моем Инстаграме, каждый может с ним ознакомиться. Защитите наш…

Трансляция прервалась.

Сорокафутовый экран почернел. Затем, через несколько мгновений, на нем появился застывший логотип «РипТайд» и надпись: ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАВАЙТЕСЬ НА ЛИНИИ, ТЕХНИЧЕСКИЕ НЕПОЛАДКИ.

Но было слишком поздно: я знала, что этот отчет уже заскринили на тысячах телефонов, что он прошел ту точку невозврата, после которой ни одна команда юристов не смогла бы запихнуть джинна обратно в бутылку.

Весь пляж взорвался шумом. Люди на набережной возмущенно кричали, подняв телефоны и снимая происходящее. Вдалеке мне показалось, что я услышала истошный визг белого мужчины средних лет.

Я уже бежала. Я не принимала такого решения. Его приняло мое тело, потому что оно всегда знало, как поступить правильно, задолго до того, как это доходило до меня.

Песок летел из-под ног, пока я мчалась на предельной скорости через весь пляж к палаткам «РипТайд» и к мужчине, который только что уничтожил свою карьеру ради того, чтобы поступить правильно.

Я увидела, как он выходит из палатки, сканируя толпу, словно хищник в поиске.

А затем он увидел меня.

И тоже побежал.

Мы столкнулись на полпути, где-то на нейтральной полосе между его пляжем и моим; он оторвал меня от земли и закружил. Я зарылась пальцами в его волосы, его руки крепко обхватили меня, и магия хлынула вверх, золотая и ослепительная — потому что это никогда не было просто магией.

Это всегда были две родственные души, взывающие друг к другу еще до того, как их глупые мозги успевали это осознать.

— Ты сделал это, — выдохнула я ему в шею, смеясь и совершенно точно не плача. — Я знала, что ты это сделаешь.

— Извини, что мне потребовалась минутка на раздумья. — Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, и вот она — настоящая улыбка. Предназначенная мне, открытая и беззащитная, на глазах у всех. — Ты всё еще гордишься мной, детка?

Я всё-таки плакала.

— Очень горжусь. Но Чейз… ты же потеряешь всё.

— Да нет. — Он поцеловал меня в лоб, в скулу, в уголок губ, словно не мог остановиться. — Всё, что мне нужно, прямо здесь.

Позади нас мигал экран, но я видела только его.

Мужчину, который только что доказал в прямом эфире на всю страну, что будет бороться — что останется — ради меня и этого места, которое я всегда называла домом.