Первый сет матча мы взяли с наскока. Во втором они подстроились, вцепились зубами, заставили нас попотеть, и так было даже лучше, потому что где-то в этой мясорубке я вообще перестала думать и просто играла. Позволила телу думать за меня, играла по-звериному, с ухмылкой на губах и песком в волосах. К третьему сету другая команда уже поняла, что их песенка спета. На матчболе мяч чисто сорвался с моей ладони, по дуге перелетел через две пары вытянутых рук и нетронутым приземлился в дальнем углу.

Саманта закричала. Толпа повскакивала с мест. А я повернулась к трибунам в поисках одного-единственного лица, но Чейз был уже на полпути вниз еще до того, как я его нашла — в этой своей дурацкой футболке, с настоящей улыбкой и раскинутыми руками.

Он поймал меня у подножия трибун и закружил в воздухе — совсем как на пляже год назад, и песок полетел во все стороны.

— Олимпиец, — произнес он мне в волосы.

— Не сглазь.

— Дело в шляпе. Я уже купил нам билеты на самолет.

— Чейз…

— Ни за что на свете я не поехал бы без тебя.

Потому что, разумеется, он вошел в самый первый официальный состав сборной США по серфингу. Я ни секунды в этом не сомневалась, ведь этот прошедший год стал величайшим сезоном в его карьере.

Он пришел ко мне примерно через месяц после фиаско с «РипТайд». Они с парнями-дельфинами остались в бухте Полумесяц, катались для себя и давили на «РипТайд» в соцсетях, требуя оплатить очистку пляжа. Те сдались, потому что репутационный удар обошелся бы им дороже.

Нам с Темпест удалось сотворить временное заклинание, чтобы помочь черепашатам войти в очищенное от пластика море, но даже со всеми ведьмами города мы не могли сдерживать его вечно. Темпест даже по секрету сказала мне, что магия моей матери всё только усугубила, взбаламутив дно океана так, что пластик оказался погребен глубоко под слоями песка. Но мы боролись, и пока мы смотрели, как передовые машины очищают пляжный песок и фильтруют океан за счет «РипТайд», Чейз достал телефон со своей застенчивой ухмылкой.

Это был незнакомый мне логотип небольшой компании, производящей доски для серфинга из переработанных рыболовных сетей и океанского пластика.

— Новый спонсор. Сами на меня вышли, после… — Он кивнул на пляж. — Оказывается, разнос крупнейшего гринвошера индустрии в прямом эфире — это отличное резюме для спонсоров, которые действительно хотят делать добрые дела.

— Они надежные?

— О да. — Его голос упал, ухмылка смягчилась, и я поняла, что он ждал подходящего момента, чтобы рассказать мне. — В этот раз я провел домашнюю работу: встретился с основателями, всё разузнал. Оказывается, компания тайно спонсирует клиники по всему побережью. — Он посмотрел мне в глаза. — Такие, как та, где лежит моя сестра. Это не единичный случай. У кучи оборотней появляются новые болезни. Загрязнение убивает наших людей, и никто это не изучает, потому что нельзя просто взять и привести наполовину обратившегося подростка в обычную больницу. — Пауза. — Мэй и Маркус вывели меня на них.

Я улыбнулась ему.

— Ты нашел спонсора, который платит тебе за серфинг и тайно спонсирует медицину для оборотней.

— Я нашел того, кто позволяет мне быть настоящим Чейзом Пересом. — Он пожал плечами, но уши у него слегка покраснели. — Мне потребовалось двадцать шесть лет и орущая на меня ведьма, но я наконец понял, для чего на самом деле предназначен.

— Когда приступаешь?

— В соцсетях — прямо сейчас. Но скоро межсезонье, так что, полагаю, нам с тобой просто придется продолжать тренировки здесь, дома, до самой весны.

Дома. Я обожала слышать это слово из его уст. Я наклонилась и поцеловала его; под нами был чистый песок бухты Полумесяц. Весь последний год мы вкалывали до седьмого пота — ну, или до стертых хвостов, в случае некоторых из нас. Конечно, Чейз поддерживал мою магию полностью заряженной, но в волейболе всё всегда сводилось к поту и парочке слезинок, и моя магия значила всё меньше и меньше. Тяжелый труд привел нас к этому моменту: мы оба отправлялись на летние Олимпийские игры 2028 года.

***

— Давай же, давай.

Я перегнулась через ограждение на Лоуэр-Трестлс, пока Чейз ждал идеальную волну. Бронзовая медаль тяжело висела у меня на шее, хотя я спрятала ее под куртку, потому что не была полной пендехой. От ноунейма до бронзового призера всего за два с небольшим года — сказать, что я была на седьмом небе от счастья, значит ничего не сказать.

Но мой звездный час уже прошел. Теперь был черед Чейза. Я смотрела, как он выбирает идеальную волну, и кулаки Маркуса сжались на перилах рядом со мной.

— Давай, Чейз! — крикнула Мэй, когда он стартовал, и он оседлал волну так, словно был королем всего океана. У него даже не было конкурентов, и я знала, что золото принадлежит ему еще до того, как он выполнил катбэк, оставив длинную белую дугу на всем склоне волны.

Позже, на подиуме, после гимнов, он поднял свою золотую награду и подмигнул в камеру.

— Это — для самой красивой девушки на пляже. Ты знаешь, о ком я, детка.

В тот вечер на праздничном ужине он был просто невыносим.

— Чей-й-йз, дай посмотреть. Буквально на секундочку, — заныла Мэй.

— Ни за что. Ты ее поцарапаешь. Это чистое золото, знаешь ли.