Не только пятном возле стоков лагеря — она пронизывала всё, подобно тому, как магия вплеталась в саму суть этой бухты. Вот только это было нечто обратное — это была неправильность, отравлявшая воду.

Океан говорил мне об этом, но я игнорировал это, точно так же, как игнорировал многое за последние несколько лет.

Но ее я не мог проигнорировать.

Она докричалась до меня сквозь мили океана и ни разу не попросила меня быть тем, кого видел во мне весь мир. Она хотела Чейза Переса, со всей его акульей сущностью, и позвала меня домой.

В свой.

В мой.

Одна и та же вода, пропитанная древней магией — магией, достаточно старой, чтобы, возможно, даже превратить корпоративную марионетку из студенческого братства в того, кто сражается за правое дело.

Я завис на глубине, позволяя этой неправильности царапать меня до тех пор, пока не осознал, что больше никогда не смогу ее игнорировать. Затем я развернулся к берегу.

Впервые на моей памяти шум исчез.

Я не убежал от него.

Он исчез.

Теперь я знал, что есть разница между тишиной, потому что ты движешься слишком быстро, чтобы слышать, и тишиной, потому что ты наконец-то знаешь, что делать.

Пришло время снова стать Чейзом Пересом.

А он был очень хорош в разрушении.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

СЕЛЕНА

В тот же вечер лаборатория прислала мне отчет. Всё подтвердилось. Уровень микропластика в воде превышал все мыслимые нормы. Маленькие красные графики это доказывали.

Я переслала отчет Чейзу без всяких комментариев, потому что мне больше нечего было сказать из того, что я еще не сказала.

Теперь всё зависело от него.

Но… я бы не была собой, если бы у меня не было запасного плана.

Я написала репортеру, который освещал мой турнир, и отправила отчет в комиссию по охране побережья. Но всё это казалось слишком незначительным.

Он не ответил. Поэтому я перестала проверять телефон и занялась тем, что умела лучше всего. Сосредоточилась на текущей задаче — проведении своего турнира.

И, черт возьми, это был лучший турнир из всех.

Лист регистрации буквально взорвался после того, как видео, где мы с Эллиотом играем против Чейза и Таннера, стало вирусным. Это прославило нас на всю округу, а затем подтянулась и половина серф-тура; за одни выходные мы собрали для службы спасения Эллиота больше денег, чем за последние три года вместе взятые. Мне показалось, что я видела, как он плачет, глядя на цифры, и, если честно, я тоже прослезилась.

На рассвете в субботу я дважды — ладно, трижды — проверила натяжение сетки. Что бы там ни рушилось вокруг, это построила я, и это было круто, и уж точно не было чем-то «маленьким».

Я посмотрела вверх по пляжу, на лагерь «РипТайд». Неправильность в песке гудела под моими босыми ногами, напоминая о том, что «круто» — не значит «закончено». Впереди меня ждала битва, что бы ни случилось сегодня.

Трансляция соревнований по серфингу начиналась в десять.

На набережной установили гигантский светодиодный экран, на котором шел прямой эфир. Сейчас там крутили пре-шоу: кадры волн с дрона перекрывались растворяющимся в брызгах логотипом «РипТайд», и всё это сопровождалось звуками гудков и раздражающе частым миганием света.

Я смотрела на экран от своей сетки, потому что просто не могла не смотреть.

Из колонок заиграл какой-то рок в стиле «разведенных батянь», и логотип «РипТайд» сменился логотипом WSL. Затем экран переключился на Таннера.

Он улыбался, мокрые длинные волосы лезли ему в глаза; он размахивал руками, рассказывая о волнах.

— Лучшие трубы, чувак! Воу-хо! Просто заходишь на волну, ловишь трубу и прячешься в самом пекле!

Я знала, что где-то сейчас сияет от гордости моя мать, ведь это были ее условия, и скоро об этом скажут на национальном телевидении. Диктор поблагодарил местного консультанта Марину Торрес, чьи прогнозы сделали возможными эти выходные.

Вот и оно.

Ее имя в свете софитов.

Слава, которая всю жизнь держала меня в тени.

— Миха!

Вспомни солнце — вот и лучик.

Она шествовала по пляжу, а следом семенил ее кружок ведьм. Большинство приняло бы их за утонченный книжный клуб или, может, за попечительский совет какого-нибудь благотворительного фонда, но я чувствовала магию, пульсирующую в каждой из них. Одни из самых могущественных ведьм Восточного побережья под предводительством моей матери.

— Миха, ты это видела? Они поблагодарили меня лично. О, это будет просто чудесно для городского туризма.

Она подошла и обняла меня, исключительно на публику, но мои глаза были прикованы к экрану.

Там показывали Чейза.

И мое сердце упало, потому что там был он — Эль Тибурон. Микрофон прикреплен к рашгарду от «РипТайд», зубастая ухмылка, которая не коснулась глаз. Он выглядел как оживший постер. Выглядел именно так, как я его когда-то обвиняла.

Он не останется ради тебя, миха.

Несколько женщин постарше взвизгнули, как школьницы.

— Какой красавчик.