— Это не имеет значения. — Я попыталась увильнуть.

— Это сто процентов имеет значение. Ведь это я…

— Чейз Перес, — выпалила я, просто чтобы она замолчала.

Рот Лупе захлопнулся.

— Чейз… — Эллиот мгновенно подобрался. — В смысле, Эль Тибурон Чейз Перес? В смысле — тот самый Чейз Перес из «РипТайд», который сейчас…

— Да. Тот самый Чейз Перес.

— И ты с ним подружилась?

— О, она сделала куда больше, чем просто… — начала было Лупе, но я бросила на нее такой взгляд, которым могла бы гордиться даже моя мать, и она закрыла рот.

К счастью, Эллиот был явно отвлечен своими мыслями.

— Он такой же мудак, каким кажется?

Он выжидающе смотрел на меня, а брови Лупе уползли куда-то под самую линию роста волос.

Я вспомнила его дурацкий пирсинг в губе, и спор на подтягивания, и как он попросил смузи, и как он мне улыбался, и как я только что испытала лучший оргазм в своей жизни.

— Да. Абсолютный мудак. Даже еще хуже.

— Так и знал. — Эллиот покачал головой. — Что ж, теперь мне даже не придется чувствовать ни малейшей вины, оспаривая их разрешения на пляж. Мы должны уберечь места гнездования.

Я кивнула, тогда как Лупе не поверила мне ни на секунду.

— Ладно, что ж… — Эллиот поднял пакет с тамале. — Я вообще-то заходил только чтобы забрать это. Пойду я.

— Отлично. Супер. Пока.

Я распахнула дверь еще до того, как он закончил фразу.

Эллиот прищурился, глядя на меня.

— Ты как-то странно выглядишь.

— Наверное, просто перегрелась. На улице сегодня жарко.

— Пей больше воды.

Он взял свои ключи с тумбочки — или попытался взять, — а затем заметил осколки керамики, разбросанные по всему полу. Он посмотрел на тарелку. Посмотрел на меня. Посмотрел на Лупе.

— У вас тут всё нормально?

— Абсолютно нормально, — сказали мы с Лупе абсолютно одновременно и абсолютно одинаковым тоном.

Секунду он стоял так, словно собирался сказать что-то еще, но затем, видимо, решил, что оно того не стоит.

— Окей. Увидимся завтра? Будем расклеивать листовки?

— Да. До завтра. Пока.

Я практически захлопнула дверь перед его носом.

Лупе подождала ровно две секунды.

— Чейз Перес…

— Даже не начинай.

— Селена. — Она схватила меня за обе руки. — Селена, о боже мой. Это… это невероятно. Это лучшее, что когда-либо случалось.

— Это объективно не…

— Ты трахнула врага. — Она сияла так, будто я вручила ей подарок. — Ты соблазнила парня, который приехал сюда, чтобы пустить под откос всё твое лето…

— Я не специально. Я не знала, кто он, пока…

Я осеклась.

— Это не имеет значения. Всё нормально. Я получила то, что мне было нужно. — Я вырвалась из её хватки. — Я пошла на пробежку.

— Селена…

Я схватила кроссовки с полки и села на ступеньки, чтобы их натянуть. Лупе стояла в дверях со скрещенными на груди руками, наблюдая за мной с тем выражением лица, которое, как я знала, означало, что она от меня еще не отстала.

— Значит, он был хорош.

— Это не важно.

— Твоя магия говорит об обратном.

Пауза.

— Ты еще с ним встретишься?

— Пока, Лупе.

Я выскользнула за дверь прежде, чем она успела ответить.

***

Я побежала на юг по дощатому настилу набережной, туда, где доски были неровными и нужно было смотреть под ноги, в чем и заключался весь смысл. Каждый раз, когда мой мозг пытался свернуть туда, куда я не хотела, я натыкалась на плохой участок и была вынуждена сосредоточиться, чтобы не пересчитать носом доски.

Я бежала за гранью комфорта. За гранью того момента, когда мои легкие всё еще были этому рады. Продолжала бежать, пока жжение в мышцах не стало достаточно сильным, чтобы заглушить всё остальное, а затем бежала и дальше.

Магия двигалась вместе со мной всё это время, теплая и гудящая, так близко к поверхности, что то и дело заставала меня врасплох. Я тянулась к ней рефлекторно, как тянешься к чему-то, что обычно находится вне пределов досягаемости, а она просто… была здесь.

Прямо здесь.

Я побежала быстрее; магия притупляла жжение в мышцах. Но я хотела этой боли, хотела, чтобы она отгоняла мысли о выражении его лица в тот момент, когда я оставила его в фургоне.

Дело в том, что он даже не удивился. От этого становилось только хуже. Словно он точно знал, что я делаю, и всё равно позволил мне это сделать, что было почему-то еще более тревожно, чем если бы он разозлился.

Проблема была не в том, что я его использовала.

Проблема была в том, что он был не против, словно привык к этому.

Я побежала еще быстрее. Мои ноги сами привели меня к «Укусу акулы» без моего ведома — мышечная память. Я наконец-то остановилась, уперев руки в колени и пытаясь отдышаться, когда услышала шум, доносящийся с заднего двора.

Мусорный контейнер — тот самый, который я не закрыла, когда неожиданно рано закончила смену, — был распахнут настежь.