Утопи меня в своих волнах,

Сердце бьётся, словно летний дождь.

Окружи, сокрой в морских глубинах —

Там, куда меня ты уведёшь.

Каждой ночью мысли о тебе,

А вокруг гремит всё громче гром…

Ты — как вспышка молнии в стекле,

Я поймал тот свет и замер в нём.

И всё, что нужно мне на этом свете —

Сгореть в твоём электрическом соцветии…

Спустя несколько минут Темпест дошла до своего убежища. Качели на крыльце тихо покачивались от морского бриза, дом утопал в темноте, за исключением одинокого огонька в окне, светившегося всегда. Она терпеть не могла возвращаться в темный и пустой дом, да и как одинокой девушке, ей приходилось соблюдать осторожность.

Не то чтобы в сонном городке вроде Бухту Полумесяц часто случалось что-то плохое. Но это не означало, что опасность исключена. Темпест вставила ключ в замок, повернула его, и с мягким щелчком дверь поддалась её нажиму.

Внутри всё оставалось точно таким, каким она оставила. Уютная, чуть захламленная гостиная с белым диваном и небрежно брошенными синими подушками, которые давно пора было взбить. Маленькая кухня справа с окном, выходящим на море, и нежно-голубой шторкой в клетку. В глубине дома находились спальня и ванная, погруженные в такой же милый беспорядок.

Темпест не была образцовой хозяйкой. Ей не хватало множества растений, которые её мать и сестры выращивали в семейном доме, свежего цветения и аромата бутонов. Её подоконник был уставлен горшками с травами и алоэ. Увы, у неё не было «зеленых пальцев», как у остальных членов семьи, и она не могла удержать жизнь ни в одном цветке дольше месяца.

Поэтому она окружила себя баночками с песком и ракушками, поделками из выброшенного морем дерева и другими морскими мелочами, которые делали этот уголок по-настоящему её собственным. Домом. Обычно это дарило ей покой — близость океана, шум прибоя за окном, отдаленность от семьи, которая никогда и не пыталась её понять.

Но сегодня вечером здесь казалось… одиноко. Темпест настороженно опустилась на диван, остро ощущая тишину после шумного Лунного рынка и веселья на променаде. Все эти годы она была частью этого города, делала любимую работу, но так и не попыталась завести настоящих друзей или пустить здесь глубокие корни.

Прежде это её не беспокоило. Или почти не беспокоило. Но почему-то именно сейчас на глаза навернулись слезы. Она тихо шмыгнула носом, утирая его платочком и пытаясь побороть подступающую меланхолию. Но чем сильнее она давила эти чувства глубоко внутри, тем с большей силой они рвались наружу.

Печаль накрыла её словно гигантская штормовая волна — слишком мощная, чтобы уклониться или сбежать. Слезы застилали глаза и медленно покатились по щекам, капая на колени. И пока Темпест отчаянно пыталась вернуть контроль над эмоциями, до её слуха донесся мерный стук капель по крыше.

Неужели это опять она? Вызвала проливной дождь, который испортит праздник на променаде и загонит всех под крыши? Она ненавидела себя за то, как плохо контролирует свою магию и свои чувства. Каждый раз, когда эмоции переливались через край, она буквально заставляла идти дождь над чужим весельем.

Последней Штормовой ведьмой в их роду была двоюродная бабушка, которая однажды уехала и так и не вернулась. Мать считала, что старушка умерла где-то там, в большом мире, абсолютно одна, так и не подав о себе весточки. Никто не учил Темпест направлять свою силу или использовать магию морей и облаков себе во благо.

Вместо этого, она спотыкалась сквозь детство и юность без малейшей поддержки. Слепой ведет слепого, как говорят люди — только всё было ещё хуже, потому что мать даже не пыталась найти кого-то, кто мог бы помочь Темпест. Отказывалась утешить её, когда эмоции становились слишком тяжелым грузом. Мать лишь постоянно огрызалась, виня её в излишней чувствительности.

Её сестры были кроткими, милыми и мягкими душами. Целительницы до мозга костей. Виола, средняя дочь, была точной копией матери с её темно-каштановыми волосами и глазами цвета дроздиного яйца. Младшая, Цинния, пошла в отца, которого они едва помнили — он погиб в море, когда Темпест было всего шесть лет.

Обе сестры унаследовали от матери её избегающий, неконфликтный характер. Они ценили одни и те же вещи: приличия, статус и свой дар. Жители Бухту Полумесяц хвалили их за талант, нежность и тихие нравы.

Темпест же не вписывалась в эту картину ни на грамм. Если кто-то обижал её сестер в детстве, она всегда вставала на защиту и требовала извинений. Мать без конца ругала её за то, что она устраивает сцены и привлекает к семье дурное внимание.

А когда парень бросил Циннию на её пятнадцатилетие, Темпест без колебаний разыскала его и высказала всё, что о нем думает. Но вместо благодарности за защиту младшая сестра разрыдалась, виня Темпест в том, что она сделала только хуже и заставила всю школу шептаться у неё за спиной.