Затем на ее лице расплывается широкая улыбка, она обнимает меня, и не успеваю я опомниться, – крепко прижимает к себе.

Я замираю. Полное отключение системы. Руки безвольно повисают вдоль тела, как сломанные конечности.

— О, он мне нравится. — Она говорит с Эмми через мое плечо, продолжая меня стискивать. — Он шесть раз назвал меня мэм. — Линда отпускает меня, похлопав по щеке, словно мне двенадцать лет. — Ты прошел проверку. Ужин почти готов. Роберт в гостиной делает вид, что смотрит матч, но на самом деле ждет возможности устроить тебе допрос. Гэвин где-то здесь, наверное, точит ножи.

Она скрывается обратно на кухне, а я стою там, в состоянии полной контузии.

— Насчет ножей она пошутила, — шепчет Эмми.

— Думаешь?

— В основном да. — Она закусывает губу, стараясь не рассмеяться. — Ты молодец. Очень официально. Очень… «мэм».

— Я запаниковал.

— Я заметила. — Она берет меня за руку и сжимает ее. — Пойдем. Мой отец куда менее напряжный. Он просто спросит о хоккее и будет сверлить тебя осуждающим взглядом.

— Здорово.

— Добро пожаловать в семью Маршаллов.

Гостиная небольшая, но уютная: потертый диван, кресла с откидными спинками и телевизор, висящий над камином, который заставлен фотографиями. Мужчина лет пятидесяти отрывается от просмотра хоккейного матча, на носу у него очки для чтения.

— Пап, это Крю. Крю, это мой папа, Роберт.

Он встает, и я сразу понимаю, что он за человек. Бывший военный, наверное. Или из правоохранительных органов. У него такой взгляд – он оценивает меня, мою осанку, рукопожатие, то, как я держусь.

— Сэр. — Я крепко пожимаю ему руку.

— ФБР, верно? Эмми упоминала.

— Так точно, сэр. Тактическое подразделение в Далласе.

Его брови ползут вверх.

— Тактическое. Это те ребята, которые выбивают двери?

— И это в том числе.

— Он скромничает, — произносит Эмми. — Крю занимается множеством опасных вещей, о которых мне не рассказывает.

Губы Роберта дергаются в подобии улыбки.

— Умный парень. Присаживайся, Крю. Ты смотришь хоккей?

— Когда есть возможность.

— Хорошо. — Он указывает на кресло рядом со своим. — «Старз» проигрывают две шайбы. В защите полный бардак.

И вот так просто я смотрю хоккей с отцом Эмми, пока она мнется в дверях, выглядя довольной и нервной в равной степени.

— Иди помоги матери, — говорит Роберт, не отрывая взгляда от экрана. — У нас все в порядке.

Эмми колеблется.

— Давай, милая. Я его не покусаю.

Она ловит мой взгляд, безмолвно спрашивая, все ли со мной хорошо. Я киваю, и она скрывается в направлении кухни.

Несколько минут мы просто смотрим игру. Я остро ощущаю все вокруг: потертую обивку кресла, семейные фотографии на периферии зрения, обыденность происходящего. Я сижу в гостиной. Смотрю телевизор. С чьим-то отцом.

Я никогда раньше этого не делал – ничего из этого. Это сюрреалистично – из тех вещей, которые вы видите в фильмах и усмехаетесь. Но сейчас мне не до смеха, не тогда, когда это реальная жизнь.

— Итак. — Роберт выключает звук на рекламе. — Эмми сказала, что до Бюро ты служил в армии.

— В сухопутных войсках. Шесть лет.

— Участвовал в боевых действиях?

— Приходилось.

Он медленно кивает, не давя на меня, и я это ценю.

— Мой брат служил. Две командировки в Ирак. Тоже особо об этом не распространялся.

Он включает звук на телевизоре и добавляет, почти между делом: — Ты кажешься надежным парнем, Крю. Я в таких вещах разбираюсь.

Я не знаю, что ответить, поэтому просто киваю.

Затем кто-то в дверях привлекает мое внимание, и в комнату входит Гэвин Маршалл.

Я мельком видел его, когда Эмми переезжала: высокий, сложенный как полузащитник, с такой же защитной энергетикой, как у сторожевого пса. Он замечает меня в отцовском кресле с откидной спинкой, и его лицо становится непроницаемым.

— Дженсен.

— Маршалл.

— Гэвин, будь вежлив, — произносит Роберт.

— Я всегда вежлив. — Он плюхается на диван, не сводя с меня глаз. — Итак. Все еще живешь с моей сестрой.

— Все еще.

— И как успехи?

— Отлично.

— Просто отлично?

— Гэвин. — В голосе Роберта звучит предупреждение.

Гэвин поднимает руки.

— Я просто задаю вопросы. Хочу познакомиться с парнем, который спит в одной квартире с моей младшей сестрой.

— В разных комнатах, — ровным тоном уточняю я.

— Угу.

Напряжение такое, что хоть ножом режь, но я не отвожу взгляд. Я смотрела в глаза вооруженным людям. Брат Эмми меня не пугает.

Ну, не то чтобы сильно пугает.

— Ужин! — зовет Линда из кухни, и я еще никогда в жизни не был так благодарен за еду.

———

За обеденным столом творится хаос.