— Твой отец позвал меня ремонтировать «Камаро».

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Правда?

— В следующее воскресенье.

— Крю. — Ее голос звучит мягко. — Он никого не подпускает к этой машине. Это, типа, его святилище.

Я не знаю, что на это ответить.

— А Гэвин сказал, что ты очень крутой. Для него это фактически знак одобрения.

Я почти улыбаюсь. Почти.

Но та брешь, что открылась у меня в груди, становится все шире, и я не знаю, как ее закрыть. Не знаю, хочу ли я этого. И это пугает меня больше, чем все то, с чем я когда-либо сталкивался на заданиях.

Когда мы приезжаем домой, я помогаю Эмми выйти из машины, провожаю до двери и стою в нашей гостиной, пока она снимает туфли и потягивается.

— Это было весело, — говорит она. — Спасибо, что так стойко все выдержал. Знаю, моей семьи бывает многовато.

— Они замечательные.

— Правда? — Эмми пристально смотрит на меня, склонив голову. — Ты в порядке? Ты какой-то тихий.

— Все хорошо. Просто устал. — Я уже пячусь в сторону коридора. — Пойду спать.

— О. Ладно. — Она выглядит сбитой с толку, но не давит. — Спокойной ночи, Крю.

— Спокойной ночи.

Я добираюсь до своей комнаты, закрываю дверь и замираю в темноте. Мои руки дрожат.

Я не знаю, как это делать. Я не знаю, как хотеть того, чего у меня никогда не было. Я не знаю, как быть тем парнем, который приезжает по воскресеньям, ремонтирует машины с чьим-то отцом и получает объятия от чьей-то матери так, словно это в порядке вещей.

Это не я.

Я сажусь на край кровати, обхватываю голову руками и пытаюсь вспомнить, как дышать.

Эмми Маршалл разрушает меня.

И что самое худшее? Я начинаю думать, что сам этого хочу.

Глава семнадцатая

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ДЕНЬ У БАССЕЙНА

Крю

В Далласе в марте погода непредсказуема. В один день плюс четыре и льет дождь, а на следующий – под тридцать и солнце, и все дружно сходят с ума.

Сегодня как раз такой день – под тридцать и ни облачка.

— День у бассейна! — объявила Эмми сегодня утром, вбегая на кухню в майке и шортах. — Это случится. Я уже написала Сэйди.

Я оторвался от кофе.

— Я не хожу к бассейну.

— Теперь ходишь. — Она взяла мою кружку, сделала глоток и вернула мне, как будто это было в порядке вещей – словно делить со мной кофе было нашей привычкой. — Бассейн буквально в твоем доме. Ты платишь за него взносы. Ты вообще хоть раз туда спускался?

— Один раз.

— Один раз?

— Я спускался, чтобы проверить, надежен ли замок на калитке.

Она долго смотрела на меня.

— Это самое грустное из всего, что ты когда-либо говорил.

И вот теперь я стою на балконе в плавках, которые мне пришлось доставать из дальнего угла шкафа, и наблюдаю, как Эмми разбивает лагерь у бассейна десятью этажами ниже. У нее с собой полотенца, сумка-холодильник, стопка журналов и столько солнцезащитного крема, что его хватило бы на небольшую армию.

Я справлюсь. Это просто бассейн – вода, бетон, шезлонги. Ничего сложного.

Мой телефон вибрирует.

Фостер: Слышал, намечается вечеринка у бассейна. Я уже в пути.

Я не приглашал Фостера. Я вообще никого не приглашал. Это должно было быть…

Снова вибрация.

Эмми: Хватит тянуть время, спускайся!! У меня есть закуски :)

Я беру полотенце и направляюсь к лифту.

———

Площадка у бассейна почти пуста: несколько незнакомых мне жильцов, пожилая пара, читающая под зонтиком, и Эмми, растянувшаяся на шезлонге в желтом бикини.

В очень крошечном желтом бикини.

Моему мозгу требуется примерно три секунды, чтобы обработать эту информацию, прежде чем он полностью отключается.

Она лежит на животе, положив голову на скрещенные руки, а завязки бикини расположены у нее на шее и спине. Так много обнаженной кожи – золотистой, загорелой и слегка покрытой веснушками на плечах, изгибе позвоночника и пояснице.

Я забываю, как ходить.

— Крю! — Она поднимает голову и улыбается, подзывая меня рукой. — Ты пришел.

— Да. — Мой голос звучит так, словно я наглотался гравия. — Пришел.

Я заставляю свои ноги двигаться – один шаг за другим.

Не смотри на ее тело. Смотри на лицо. Ее лицо безопасно. Ее лицо…

Она поворачивается на бок, лицом ко мне, и я вдруг вижу переднюю часть бикини, что еще хуже. Гораздо хуже. Потому что теперь я вижу, как плотно прижаты друг к другу ее груди, плоский живот и изгиб бедер.

Синий экран смерти. Полный отказ системы.

— Ты в порядке? — Эмми щурится, глядя на меня. — Выглядишь странно.

— Все хорошо.

Я бросаю полотенце на шезлонг рядом с ней, протягиваю руку назад, берусь за футболку и одним плавным движением стягиваю ее через голову.

Когда я поднимаю взгляд, Эмми наблюдает за мной.