Даллас продолжает силовые тренировки, выполняя подходы на скамье, жиме лёжа и тяге трицепса, а я смотрю вперёд, наблюдая за ним в зеркало.

Что он знает о богатстве и власти? Он получил эту небольшую лекцию из книги?

То, что Даллас преподаёт философию, не делает его философом.

Но...

Он сказал это так уверенно. И хотя я знаю, что он прав, откуда ему знать? Какой у него опыт?

Я бегу, наблюдая, как мышцы его спины сокращаются, выступая под кожей.

У Йегеров много денег?

Я понял, что у них больше, чем я думал, учитывая постоянные улучшения в районе и процветание последних лет, но... у них есть состояние?

В моей голове крутятся шестерёнки, пытаясь примирить эту возможность с тем, что я наблюдал. Они знают, что значит быть голодными, и если Мейкон умён, он не позволит их аппетитам возрасти, если они разбогатеют. Особенно если доход нелегальный. Никаких покупок дорогих машин, лодок или домов в Сент-Кармен. Это привлекло бы внимание.

Он также не хотел бы, чтобы его братья стали такими, как мы.

Забавно, как я никогда не представлял Далласа в своём мире. Когда мы трахались много лет назад — и я позволял воображению подпитывать эмоциональную привязанность, — это всегда было будущее, где я оказывался на его стороне. Власти Сент-Кармен, вероятно, беспокоились бы, что он снизит стоимость недвижимости в моём районе своим отсутствием манер.

В моей голове я всегда был в его постели, мы на их пляжах, а моя машина припаркована у его дома.

Однако он мог бы вписаться и в мой мир. В некоторой степени. Он действительно хорошо выглядел в костюме.

Это должно было стать моей первой подсказкой, что у них больше денег, чем я думал. Были тонкие намёки, и костюм, в котором он пришёл в «Комнату Вульфа» — половину которого он оставил, — был хорошим. Сшитым на заказ. Качество ткани, пошив... Сразу видно.

Мне просто стало так жарко, когда я впитывал вид его в нём, что я не задавался вопросом.

Пот покрывает его грудь и спину, я смотрю вниз и вижу, что бегу уже двенадцать минут. Он зачёсывает назад влажные прямые волосы и переходит на пол. Его глаза смотрят через плечо, встречаясь с моими, и я как робот, моё тело думает за меня, пока я просто продолжаю бежать, мысли о нём.

Ступни на полу, колени согнуты и разведены, он начинает делать скручивания, его живот напрягается, когда он поднимается и снова ложится. Его позвоночник выступает из-под кожи, мускулистая талия напряжена и блестит, когда он смотрит в зеркало.

Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что он тоже наблюдает за мной, стоя перед зеркалом, но мне плевать.

Остановив дорожку, я спрыгиваю и достаю воду из холодильника. Я подхожу к красным деревянным скамьям перед стеной зеркал и сажусь, откручивая крышку и наливая немного воды в руку. Я плескаю её в лицо и на шею, струи стекают по груди, когда я откидываюсь и снова встречаюсь с ним взглядом.

Поднимаясь и опускаясь, он не отводит взгляда и не останавливает скручивания. Никогда не боится, даже зная, что я мог бы привести сюда парней и избить его.

Думаю, ему нравится, когда я на него смотрю.

Его тело сокращается снова и снова, мои пальцы горят желанием сжаться — обхватить что-то, пока мой взгляд скользит по его мощным плечам, широкой груди и выступам пресса. У меня слюнки текут. Боже, у него тело.

Я опускаюсь ниже, между его бёдер, видя, как его член набухает, выходя за пределы штанов. Я поднимаю глаза на него; улыбка, написанная на всём его лице, кроме губ, передаёт смесь вызова и предвкушения. Он знает, чего я хочу. Он хочет того же.

Остановившись, он переворачивается, глядя, как я смотрю на него, пока он в планке. Кровь приливает к моему паху, когда я смотрю вдоль его длинного тела, потного и раскрасневшегося.

Я плюю в руку, засовывая её внутрь пояса штанов.

Он абсолютно неподвижен, больше не глядя на моё лицо. Я двигаю рукой вверх-вниз, и через секунду я уже такой твёрдый, блядь. Эта задница открывалась для меня. Эти бёдра входили в меня. Эти руки прижимали меня и держали, и я хочу этого снова. Я больше не хочу, чтобы он любил меня. Но его тело — моё.

Достав член, я снова плюю и глажу длинный твёрдый ствол, его губы приоткрываются, пока он смотрит.

— Отжимания, — шепчу я.

Его глаза вспыхивают, и я не могу сказать, злится он или ещё больше возбуждён, но через мгновение он уже на руках, поднимаясь и опускаясь быстрее и быстрее.

Дроча, я чувствую, как в животе всё переворачивается, и закрываю глаза, стону.

— О, блядь... — выдыхаю я.

Я слышу его стон и открываю глаза, видя, как он быстро упражняется, тяжело дыша. Немного спермы вытекает из моей головки, и я использую это как смазку. Пот стекает по виску, каждая мышца моего тела напряжена.

Я дёргаю подбородком. — Подтягивания.

Я почти кончаю.

Медленно он встаёт, колеблясь.

— Хочешь сохранить работу в следующем году? — спрашиваю я его.