Я двигаюсь медленно, но почти сразу ускоряю темп. Сжимая одной рукой его плечо, другой — его задницу, я толкаю бёдрами, входя и выходя. Я кряхчу, его стоны наполняют комнату, и всё под моей кожей будто искрит. Я смотрю на его лицо, его шея выгнута назад, брови сведены от удовольствия, длинный участок кожи от груди до живота манит меня.

Я ныряю вниз, целуя, кусая и посасывая его рёбра и грудь. Его задница напрягается в моей руке, отвечая на мои толчки, и я замираю, чувствуя, как он снова и снова опускается на мой член.

Моё тело горит изнутри, в голове, в руках, во рту что-то нарастает...

Боже. Что, блядь, происходит?

Приподнявшись, я смотрю в его глаза, качая бёдрами и подстраиваясь под его ритм. Я перевожу руку с его плеча на шею и челюсть, проводя большим пальцем по его губам. Он закрывает глаза, выгибая спину, стоны становятся громче.

Его дыхание дрожит, рот приоткрывается, и я вижу, как его оргазм взрывается. Он двигается быстрее, и я заворожён. Проходит минута, прежде чем я понимаю, что был в трансе, глядя на него.

Какого чёрта я делаю?

Что мы делаем?

Я выхожу. — На живот.

Он моргает, и я толкаю его. Он сжимает кожаный подлокотник обеими руками, пока я снова вхожу в него, вбиваясь жёстко.

— Ах, Даллас, — выдыхает он.

Я снова хватаю его тело, удерживая на месте, и двигаюсь жёстко и быстро. Вот для чего он нужен. Месть.

Мой член набухает от крови, каждый нерв в теле чувствует это. — О, блядь.

Я сжимаю его волосы, не глядя на его лицо, эти мышцы спины, которые я люблю, или шею, которую хочу целовать. Я смотрю, как мой член входит и выходит из Золотого Мальчика Сент-Кармен на дорогом кожаном диване их драгоценного офиса «Министерства».

— Даллас, блядь, — цедит он.

Пот стекает по моей груди. — Хочешь, чтобы я остановился?

— Пошёл ты, Болотная Крыса.

Я усмехаюсь. — Тебе нравится?

Я вижу его улыбку. — Да, — шепчет он.

Я двигаюсь быстрее и жёстче, оргазм нарастает. Чёрт возьми, да.

Я толкаюсь — и снова — мышцы члена начинают сокращаться, пока всё не изливается. Я кончаю, скользя в нём и из него медленнее и медленнее, пока напряжение спадает и я медленно расслабляюсь.

Мои мышцы горят, тело мокрое, оргазм разливается по остальному телу. Блядь...

Я падаю, мой рот на его шее.

Моя грудь прилипает к его спине, он просто лежит, мы дышим в унисон.

Я переплетаю пальцы с его волосами и слегка сжимаю их, собственнически.

Мы могли бы остаться здесь до конца ночи. Если бы захотели. Я мог бы уснуть так.

Но я вдыхаю и отрываюсь от него. Я лучше сплю один.

— Душ, — говорю я, вставая.

Я выбрасываю презерватив и натягиваю штаны, направляясь в душ спортзала.

Моемся, он намыливает тело, пока я смываю шампунь с волос. Но каждый раз, когда я смотрю, он едва встречается со мной взглядом.

Я сделал ему больно? Я смотрю на пол, мыльная вода стекает, но крови нет. Я не прочь дать ему фингал, который он заслуживает, но я не хочу причинять ему такую боль.

Я просто...

Это чувствовалось... естественно. Трахать его.

Когда он сидел на мне, и мы смотрели друг на друга, я...

Мне это не понравилось. Будто я не мог проникнуть в него достаточно глубоко или держать руки во всех местах одновременно.

Я не хотел останавливаться.

Почему он?

Мы заканчиваем и идём в раздевалку, натягивая штаны и футболки, которые забрали из тренажёрного зала.

Я зачёсываю волосы назад. — Когда ты с ним встречаешься?

Я вижу, как он смотрит на меня, натягивая толстовку. — Завтра вечером, — бормочет он, затем уточняет: — Сегодня.

Уже за два часа ночи. Я хочу знать, где и когда, но мне не нужно знать, поэтому я, блядь, не спрашиваю.

Боже, мне нужно трахнуть кого-то другого. Сегодня.

— Ну, если он тебе не понравится, — говорю я, встречаясь с ним взглядом, — отправь его ко мне.

Он ничего не говорит, просто смотрит на меня, убирая телефон в карман и доставая ключи.

Парень был достаточно горячим.

Наконец он отводит взгляд. — Я пришлю машину за Софией в семь утра.

Он уходит, и через мгновение я слышу, как хлопает дверь раздевалки.

Подняв каждый ботинок на скамью, я завязываю шнурки и беру телефон, чтобы написать брату. Мне нужно убедиться, что он добрался до паба.

Но что-то заполняет моё горло, невидимая нить тянет меня всё сильнее с каждой секундой, чем дальше Каллум Эймс уходит от меня. Дыхание покидает меня, я опускаю руку, не отправив сообщение, и утыкаюсь лбом в шкафчики.

Рыдание застревает в груди, я зажмуриваюсь.

— Блядь, — шепчу я.

Почему он?

Какое мне дело, если он с кем-то другим? Он всё равно уступит мне, когда я захочу. В этом я уверен.

Я качаю головой, вдавливая её в шкафчик.

Я не хочу его. Я никого не хочу. Я не хочу этой жизни.

Ему всё равно нельзя доверять.

Как и мне.