Затаив дыхание, я осматриваю тёмную кабину и выключенные фары.

И я проношусь мимо, глядя в зеркало заднего вида, ожидая этого. Чтобы зажглись огни. Зазвучали сирены.

Однако, пока я еду, расстояние между мной и полицейским увеличивается, и ничего не происходит. Чёрный полицейский автомобиль просто стоит.

Однако внутри кто-то есть.

Давай, Арми.

Когда она перестаёт петь, я спрашиваю: — Каллум в школе с тобой?

Я не знаю, что случилось. Он вернулся в офисы «Министерства» или что?

Она всхлипывает: — Нет, я убежала из дома.

— Я почти на месте. — Я въезжаю на парковку и торможу прямо перед одной из боковых дверей. — Спой ещё раз.

Я слушаю, как её робкий голос становится мягче с каждым словом, дыхание успокаивается. Я иду открывать дверь, но она уже открыта. У неё должен быть ключ. Или она украла ключ Каллума.

Надеюсь, его здесь ещё нет. Возможно, он предположил, что она прибежит сюда.

Я выглядываю в окна, к воротам и на улицу, которая чернеет от дождя. Никаких фар. Никакого движения. Только деревья, качающиеся от тяжести крупных капель, падающих с неба.

Приехав сюда, я, возможно, выдал местонахождение Анны-Кэтрин, но что мне было делать? Повернув замок, я запираю дверь и бегу к своему классу.

Когда я достигаю верха лестницы и направляюсь к комнате, я смотрю через перила вниз, во двор. Дождь бесшумно льётся, поливая сад внизу, тени коридоров по периметру пусты и темны.

Я подхожу к двери класса. — Анна-Кэтрин?

Я тянусь к выключателю, но она останавливает меня. — Можешь оставить его выключенным? — зовёт она.

Опять её голос глубже, чем обычно. Твёрже.

Заглянув в книжный уголок, я вижу, как её рука движется, маленькое пламя свечи освещает её лицо. Она лежит на диване, лицом ко мне, другую руку подложив под голову.

Оставив верхний свет выключенным, я подхожу к ней, замечая ту же одежду, что была на ней раньше. Джинсовые бриджи с чёрно-белой полосатой футболкой, ботинки-седла и бледно-розовая лента в волосах.

— Ты в безопасности, — говорю я.

Но стоя там, я понимаю, что не знаю, что делать. Я думал, что буду с кем-то драться, когда приеду, или спасать её от чего-то, но здесь тихо, и она тоже.

Мне никогда не приходилось иметь дело с детьми дома.

— Там есть... горячий шоколад в учительской, — предлагаю я. — Лимонад, чай?

— Можно немного твоего бурбона?

Она знает, что я держу бурбон в столе? Чёрт.

Я знаю, что не должен. Мне всё равно, конечно — я пью полжизни, — но с ней всё иначе. Она не ученица, но ей всё равно только двадцать. И она сестра Каллума, а он будет рад любой причине арестовать меня.

Однако я не думаю, что это Анна-Кэтрин, и я никогда не встречал Софию.

К чёрту его.

Я подхожу к своему столу и открываю ящик, доставая бутылку и кружку. Налив немного, я пишу Арми.

«В моём классе».

У полиции есть ключи. У него не должно быть проблем, если только кто-то не последует за ним сюда.

Вернувшись к Софии, я смотрю, как она садится, прислонившись спиной к подлокотнику дивана. Я протягиваю ей кружку.

Она поникает и отпивает, её глаза опущены, слёзы блестят на ресницах. Лёд начинает покрывать мои внутренности, пока я жду того, что, как я знаю, должно произойти, но часть меня не хочет этого.

Чувствуется неловко, блядь, стоять здесь, но никто не говорит со мной о личном. Я видел, как Арми утешает Декса, и Лив держит Клэй, когда развод её родителей стал окончательным, и она пролила несколько слез. Я не обнимаюсь.

Скользнув вниз, я сажусь на пол, прислонившись спиной к дивану. Я смотрю на неё через плечо, просто ожидая.

Она позвонила мне по какой-то причине. Мне попытаться вытащить её отсюда?

Однако через мгновение я слышу её голос. — Мы ходили на пиццу, — говорит она чуть громче шёпота. — Мне нравится «Фиоре». Там есть окно, где дети могут смотреть, как они всё готовят.

Её голос хриплый, и я не знаю, сколько она уже плакала.

— Что... — Я проглатываю ком в горле. — Какую ты взяла?

— Острую салями, — шепчет она, — с грибами и рукколой.

Фу.

— Что взял Каллум? — спрашиваю я, но сердце пропускает удар. Я не знаю, стоит ли мне вообще упоминать его.

Однако она отвечает быстро: — Он сказал, что это слишком много углеводов. — Она сжимает кружку обеими руками, подтянув колени к груди. — Но он всегда доедает мои остатки.

— Что случилось потом?

Отпив ещё немного бурбона, она открывает рот, но снова закрывает его, нахмурившись. — Мы пошли домой, — говорит она. — Ему нужно было сделать несколько звонков, и Майло...

— Майло был с вами?

Воздух внезапно наполняет мои лёгкие.

Она облизывает губы. — Он сказал, что мне попадёт за окна.

Я поднимаю глаза на её прекрасную работу, меняющую вид за окном всеми цветами.

— И затем? — настаиваю я.

— Он сказал, что декан выпoрет меня, — объясняет она.