Он такой кусок дерьма. То, что он сделал с Лив, комендантский час, попытки забрать наше...

«Потому что в каждом прикосновении было моё сердце», — говорит он в моей голове.

Ему нравилось целовать меня.

Он всё ещё хорош в этом.

«И он зрелый», — его насмешка с пятницы снова врезается в меня. — «Знает, как не торопиться в постели».

Я, блядь, знаю, как не торопиться. — Никто другой не прикасается к тебе. — Я выплёвываю воду, двигая рукой. — Пока я не закончу.

Я покажу всему грёбаному «Вульфу», как сильно он возбуждается от меня.

Сжав член, я извергаюсь, даже не осознавая, что оргазм приближается, мои пальцы впиваются в стену.

Я кряхчу. — О, Боже.

Сперма покрывает мою руку, я прижимаюсь к плитке, внезапно чувствуя себя совершенно измотанным.

Я выдыхаю, пытаясь успокоить сердце.

Почему, чёрт возьми, я не мог сделать это с девушкой в моей постели пару минут назад?

Вымыв руку, я ополаскиваю её под водой, смывая всё. Мне нужно переспать с кем-то ещё. Скоро.

Я заканчиваю душ и готовлюсь к работе. Побрившись и накинув одежду, я хватаю сумку и ключи, наливаю кофе в кружку и выбегаю из дома.

Мелкий дождь падает на волосы, портя укладку, но, к счастью, Мейкон заасфальтировал подъездную дорогу, так что мне не нужно шлёпать по лужам к машине.

Я держу музыку выключенной по дороге в Мэримаунт. Мне нужно успокоиться и держать себя в руках. В следующий раз, когда я увижу его, я могу либо трахнуть его, либо ударить. В любом случае я не могу сделать это в школе, и ничего не меняется. Я собираюсь получить реальный рычаг в «Комнате Вульфа» и сделать Бэй — и Трайст-Сикс — безопасными. Он инструмент. Вот и всё. Он средство для достижения цели.

Я паркуюсь и бегу внутрь, быстро проскальзывая мимо нескольких учеников в ещё тихом коридоре.

Я направляюсь в свой класс, включаю свет и сваливаю вещи на стол, включая компьютер.

Капли дождя бьют по стёклам, и я смотрю туда, изучая красивые цвета Анны-Кэтрин и то, как они затеняют облака и дождь снаружи. Я не уверен, что скажет администрация о том, что я позволил ей разрисовать стёкла, но мне, вероятно, следует предупредить их, прежде чем они столкнутся со мной в её присутствии. Её мать предупреждала меня о её панических атаках. В пятницу вечером я впервые увидел одну из них.

Взяв телефон, я ввожу в поиск: «Кони скачут сквозь серебряную бурю».

На экране появляется «Once Upon a December», ведущий к видео из анимационного фильма.

Но прежде чем я успеваю его включить, в дверь входит фигура.

— Доброе утро. — Анна-Кэтрин сияет мне.

Я кладу телефон экраном вниз. — Привет.

Она бросает рюкзак на маленький импровизированный стол, который она сделала для себя у книжного уголка, доставая скетчбук, следующую книгу Перси Джексона, которую она читает, и свой обед.

Подняв подбородок, я застёгиваю воротник и начинаю поправлять галстук.

— Ты тоже упал? — спрашивает она, глядя на меня.

Упал?

Ах да. Повернувшись, я разглядываю себя в разбитом зеркале рядом с доской. Синяк вокруг глаза теперь тёмно-фиолетовый, а порез на губе запёкся кровью. Должно быть, я снова открыл его сегодня утром.

Я сглатываю и заканчиваю поправлять одежду. — Да.

— Мой брат выглядит так же.

Нет, он выглядит хуже, я уверен. Я прячу улыбку.

Она говорит «мой брат», в то время как он называет её сводной сестрой.

— Как прошли выходные? — спрашиваю я, поворачиваясь.

— Отлично! — Она широко улыбается, подбегая ко мне в своих коричневых бриджах и короткой белой блузке с воротничком Питера Пэна. — Мы летали в Орландо. — Она кружится, её глаза мечтательны. — Я люблю принцесс. Какой твой любимый парк?

Я никогда не был в Диснейленде. Знаю, это звучит глупо. Мы всего в нескольких часах езды, но никогда не было достаточно денег, а когда я вырос, никогда не было времени.

В любом случае казалось скучным. Детские дела.

Моему племяннику это бы понравилось.

Когда я не отвечаю, она продолжает: — Я думаю, мой любимый — это «Царство животных». Там чувствуешь себя так далеко. — Она берёт контейнер с карандашами и начинает проверять, какие нужно заточить. — Каллуму нравится «Голливудские студии» — её глаза расширяются, и она напевает жутким голосом: — «Башня ужаса».

Я хмурюсь, глядя на неё. Я не могу представить, чтобы Каллум расслабился настолько, чтобы наслаждаться аттракционом.

— Музыка? — напоминаю я. — Свечи?

Её глаза загораются, она подпрыгивает к ближайшему столу. Достав зажигалку из ящика, она двигается по комнате, зажигая фитили, пока за окном грохочет гром.

— Ты когда-нибудь видел снег? — спрашивает она меня.

Наклонившись над столом, я открываю планы уроков. — Нет.

— Я тоже. — Она вздыхает, комната наполняется светом огня. — Надеюсь, он возьмёт меня к снегу этой зимой. Я хочу кататься на коньках.