Привыкая к нему, я дышу, пока он продолжает сосать мою мочку, челюсть, шею...

— Ты готов? — спрашивает он.

Чёрт, да.

Он входит до конца, и я на секунду забываю дышать, принимая его. Медленно, но уверенно он выходит и снова входит, увеличивая скорость. Через мгновение он уже трахает меня. Я сжимаю подушки, держась, пока он наполняет меня снова и снова, дискомфорт переходит в удовольствие, когда я начинаю чувствовать, как он попадает именно туда, куда я люблю.

Через минуту я уже отвечаю на его толчки. — О, блядь, — стону я.

Я быстро понял, что не кончаю, когда так делаю, а у Далласа выносливость. Если он продержится достаточно долго, я могу кончить несколько раз.

Наклоняясь, он целует меня, всё ещё качая бёдрами. Пот на его груди скользит по поту на моей спине.

— Боже, — шепчет он мне в ухо. — Я так хочу кончить внутрь тебя.

И меня переносит в тот единственный раз, когда я позволил ему это.

— Я, блядь, ненавижу тебя за это. — Он дрожит позади меня, прижимая меня к внешней стене ресторана Мариетты. — Никто не чувствуется как ты.

В ту ночь мы были так увлечены, что у нас не было резинки, и мы не хотели ждать.

Я чист, так что и он, должно быть, был чист. По крайней мере, тогда.

Я не позволю ему снять презерватив сейчас. Он может идти на хер.

Он шипит, вбиваясь в меня, и я смотрю на него в зеркало. Одна рука, вытянутая как стальной прут, удерживает его, другой он сжимает мою талию, вбивая член, и я заворожён. Его напряжённый пресс. Спуски и подъёмы его напряжённых рук. Пот, увлажняющий его волосы, которые качаются над глазами, пока он трахает меня. Его открытый рот вдыхает тяжёлые вздохи.

Оргазм нарастает, дразня края моего тела — руки, ноги, волосы на затылке, — и я почти улыбаюсь, так хорошо. Сжав кулаки в подушках, я напрягаю всё тело и задерживаю дыхание, зажмуриваясь, когда он взрывается, разливаясь по каждому дюйму моей кожи.

— Ах. — Но я не могу сделать больше, всё моё тело впитывает адреналин и освобождение.

Я не осознаю, что тянусь к его шее и прижимаю его к себе, пока не опускаю лоб на кровать. Его член пульсирует внутри меня.

Повернув глаза к зеркалу, я вижу, как он смотрит на меня сверху вниз, наблюдая.

Чёрт возьми. Я почти забыл, как хорошо это было. Это не то же самое, что извергать сперму. Это охватывает всё.

Прежде чем оргазм покидает моё тело, он выходит и переворачивает меня. Я переворачиваюсь, ложась на спину, натягивая одеяло и укрывая пах.

Но он вырывает его из моей руки, снова обнажая меня, опускаясь на меня. Устроившись между моих ног, он целует меня, переходя от рта ко лбу, шее, груди и животу. Прижимая его голову к своему телу, я позволяю мурашкам разлиться по коже.

Блядь. Мои глаза щиплет, я не могу сделать полный вдох. Хотел бы я, чтобы он остановился. Я не выношу этого. — Что ты делаешь? — бормочу я.

Он приподнимается, раздвигая мои колени. — Я делаю это снова, — шепчет он, снова входя в меня. — И снова — пока ты не скажешь моё имя.

Я не назову его Далласом в постели. Мы не занимаемся любовью.

— Ради Бога... — Он снова растягивает меня, и я заставляю себя глубоко дышать. — Я могу продолжать кончать так. Ты — нет.

— Но у меня есть вся ночь, мистер Эймс. — Он улыбается мне сверху, заставляя мой живот переворачиваться. — Возможно, мне понравится этот комендантский час.

Чёрт.

Одна рука в стороне, другая рядом с моей головой, он вбивает член в меня, толкая глубоко и быстро. Я упираюсь руками позади себя, используя изголовье для опоры, и смотрю на него. Его пресс напрягается, когда он качает бёдрами, его брови сходятся, и рот приоткрывается от удовольствия.

Он отводит мой подбородок, убирая мой взгляд с него, и дышит в мою шею. — О, Боже, — стонет он. — Каллум.

Обхватив рукой его затылок, я прижимаю его к себе. — Хороший мальчик.

Он входит глубже, я долго и сильно моргаю, стону. Вот что он такое. Грёбаный слуга. Схватившись за изголовье, он увеличивает скорость, глядя на меня сверху вниз.

Мой второй оргазм нарастает. — В следующий раз, когда ты будешь в моём грёбаном доме, я прикажу тебя арестовать.

Я хотел бы, чтобы это было правдой, и, возможно, так и есть.

Он просто усмехается. — После того как я дам тебе мой член, который ты любишь, конечно.

Конечно.

Боже, как я его ненавижу.

—

Горячая вода струится по лицу, пот и вонь из «Комнаты Вульфа» стекают в слив. Я едва могу держать глаза открытыми, но знаю, что не могу уснуть. Каждая мышца — даже те, о существовании которых я забыл, — ноет и горит, но мне всё равно. Я получал от этого удовольствие больше, чем от чего-либо за последнее время. София может уйти в свой иллюзорный мир ради крупицы счастья; я не вижу, почему я не могу сделать то же самое.

Даже если только на сегодня.