— Не угрожай мне. — Он стягивает футболку через голову и снова тянется к моему рту. — Я всё, что ты можешь выдержать.

Скользнув вниз по моему телу, он снова берёт меня в рот, и я почти падаю на грёбаную дверь, пытаясь удержать ноги.

— Да, ты, — говорю я, скользя пальцами по его волосам.

Но пряди кажутся другими — длиннее. Я моргаю, осознавая, что глаза были закрыты, и смотрю вниз, видя рыжую голову, двигающуюся вверх-вниз на моём члене.

Какого чёрта?

— Что? — Я приподнимаю её подбородок. — Ты кто?

Я моргаю, пытаясь стереть это видение. За окном только рассвет, оранжевый свет мерцает сквозь деревья.

— Это я, — говорит она.

Кто?

Я смотрю на неё, но темно, и веснушки и зелёные глаза вроде бы что-то напоминают?

Она наклоняет голову набок. — Серьёзно?

И вот это сработало. Она официантка из ресторана Мариетты, которая постоянно говорит «серьёзно» и «определённо».

— Джессика, — наконец говорю я, падая обратно в кровать.

Она улыбается, возвращаясь к моему члену, и я закрываю глаза руками, пока она делает мне минет. Его голос всё ещё звучит в ушах, и мне не нравится её прикосновение. Холод проникает внутрь, её духи отвлекают.

Она сосёт и чавкает, и моё раздражение растёт. Я спал со многими за последние пять лет, но он снова в моих мыслях, и, к сожалению, в ту ночь мне понравилось так же, как и пять лет назад.

Боже, я, блядь, надеюсь, что смогу держать дистанцию. Пятничная ночь была случайностью. Мы оба возбудились после «Комнаты Вульфа», а Анна-Кэтрин была сломлена. Меня тронуло... проявить к нему сочувствие. Вот и всё.

Джессика поднимает голову. — Ну, это работало, — говорит она, отпуская мой мягкий член. — Давай, я хочу.

Она покусывает мой живот, но её слюна слишком скользкая. Меня это не заводит. — Иди к Айрону или что-то в этом роде.

Я всё ещё не уверен, спал ли он с кем-то с тех пор, как вернулся, но она достаточно горяча.

— Серьёзно? — она надувает губы. — Это из-за меня?

Да. Я был твёрд, пока ты не появилась.

— Не буди меня больше, — ворчу я, натягивая простыню обратно. — У меня нет выходных этим летом.

Мне нужно спать. Эти выходные были ужасны, дождь заставил нас всех напиться, и троих наших людей арестовали за нарушение комендантского часа в субботу вечером. Мейкон в ярости, а Арми всё ещё отказывается со мной разговаривать. Отлично, ублюдок. В сентябре сам забирай своего ребёнка из карате.

Она уходит, я сбрасываю простыню. Встав, я беру полотенце со стула и оборачиваюсь.

Мои брюки с пятницы всё ещё лежат на полу, и я вздыхаю. Крисджен было трудно подобрать нам костюмы для ситуации «на всякий случай», а теперь мне нужно заменить рубашку и пиджак.

Интересно, сколько одежды остаётся в «Комнате Вульфа». Поднеся брюки к носу, я вдыхаю — и становится только хуже, потому что вся ткань пахнет его постелью. Не «Комнатой Вульфа», не дождём и не потом после беготни...

После этого утреннего воспоминания я хотел бы, чтобы он был рядом, когда я проснулся. Я люблю трахаться по утрам, до того, как мы даже открываем рты, чтобы заговорить.

И я ненавижу эти мысли тоже.

Я бью кулаком по скобкам на стене дважды и выхожу в коридор, направляясь в ванную.

— О, Клэй, — стонет моя сестра.

Я останавливаюсь, глядя на закрытую дверь её спальни.

— О, Боже, — восклицает она. — Прямо там.

Я долго и сильно моргаю, отгоняя образы моей сестры, получающей удовольствие от своей невесты. Они всё ещё ремонтируют маяк, поэтому чаще всего спят здесь, и я не могу дождаться, когда они будут делать это в своём доме.

Продолжая путь в ванную, я слышу, как изголовье стучит о стену, и снова поднимаю голову, на этот раз влево.

— Блядь, детка, — стонет Мейкон за закрытой дверью спальни. — Я так сильно тебя люблю. Чёрт возьми.

Стук продолжается, наращивая скорость, и звуки того, как мои братья и сестра трахают своих святош, похожи на две стены, смыкающиеся по обе стороны моего мозга.

Лив и Крисджен издают ровный поток стонов, и я врываюсь в ванную и хлопаю дверью. Включив душ, я залезаю в него, вода ещё холодная, но звук заглушает рвотное блаженство моей семьи. Я не могу сдержать раздражения. Я бью по стене, опуская голову под струю.

Я не ревную.

Я мог бы повеселиться сегодня утром с этой... как её там.

Я могу иметь любого, кого захочу.

Но маленький голос в моей голове знает, что я не хочу кого попало.

Не в эту конкретную секунду.

Я вижу себя в голове: просыпаюсь в своей постели и тянусь. Нахожу губами его живот, рукой — его член. Кровь начинает приливать к низу живота, и я позволяю этому играть в моей голове. Мой брат и сестра счастливы в своих комнатах, а я занимаюсь этим, счастливый в своей.

Он такой гладкий. Такой горячий. От него всегда хорошо пахнет.

Быстро налив кондиционер в руку, я хватаю себя, дроча, думая о том, что я делал бы с ним в своей спальне прямо сейчас, если бы мог.

— Блядь... — выдыхаю я.