Трейс передёргивается, и я бросаю на него взгляд. Знаю, он не со зла, но ясно, что кое-что не изменилось.

— Так ты когда-нибудь был подчиняющимся? — наседает Айрон, шагая рядом.

— Ты спрашиваешь, был ли я когда-нибудь розеткой вместо вилки? — подкалываю я, вставляя палец в кольцо из пальцев другой руки. — Ты это у меня спрашиваешь?

Трейс трясётся от смеха, а Айрон отворачивается с ухмылкой.

— Ты делил с ним комнату, — замечает Трейс, обращаясь к нему.

— Я не делил с ним мужчин. — Айрон видит двух женщин, проходящих мимо двери моего класса, и понижает голос. — Если это была не женщина, я не оставался.

Пару раз он и правда заходил, но быстро разворачивался и уходил. Не уверен, что он мог понять, что происходит.

— Так что? — снова спрашивает он меня. — Был подчиняющимся?

Воспоминание всплывает в голове, и рот приоткрывается, но воздуха не хватает.

— С одним, — бормочу я.

На кончике языка вертятся другие слова, пока меня снова накрывает ощущение его, но я не люблю делать его особенным, даже в мыслях.

— Тебе не понравилось? — спрашивает Трейс, и звучит он так, будто ему правда интересно.

Но я больше не хочу об этом говорить.

— Пошли отсюда.

Мы спускаемся по лестнице, сворачиваем направо и огибаем внутренний двор.

Я смотрю на Айрона.

— Ты нервничаешь?

— Прошу тебя.

Это его первое нарушение закона после выхода из тюрьмы, и я удивлён, что Мэйкон рискует.

— Может, тебе сегодня лучше пропустить, — говорю я.

Но он лишь качает головой:

— Я не попадаюсь, когда зарабатываю деньги.

Верно. Он попадается, только когда злится, не соображает и бьёт кого-то. Но всё равно ему стоило бы втягиваться постепенно.

— Думаю, надо подождать. — Мы проходим мимо спортзала и видим нескольких чирлидерш на тренировке. — Отложить доставку на пару дней. Или найти способ сделать это днём.

Трейс и Айрон оба смотрят на меня, и я знаю, что это не похоже на меня, но…

— Что-то не так, — говорю я им.

Всё изменилось. Они будут ждать любого неверного шага от Айрона, на каждом углу теперь камеры, и меньше людей в городе в несезон означает больше глаз на тех немногих из нас, кто остался.

— Ну, у меня заказы, которые нужно выполнить. — Трейс разворачивает рубашку, обёрнутую вокруг пояса, и надевает поверх футболки. — Можешь не ехать, если хочешь.

— Ой, да пошёл ты, — ворчу я.

Братья смеются, и мы проходим мимо открытых дверей часовни, где я вижу Гаррета Эймса, разговаривающего с Джеромом Уотсоном и Дейлом Киркландом, ещё одним спонсором из выпускников.

Эймс смотрит на нас через плечо и, не попрощавшись с приятелями, поворачивается ко мне.

Я киваю Айрону и Трейсу:

— Я сейчас.

Они понимают намёк, колеблются лишь мгновение и продолжают идти к парковке.

Гаррет Эймс застёгивает пиджак и подходит, задрав подбородок. Когда он приближается, я не останавливаюсь и иду за братьями, вынуждая его следовать за мной.

— Твою падчерицу уже забрали, — говорю я.

Но я знаю, что не за этим он ко мне подошёл.

— Она меня больше не интересует, — отвечает он. — Разве что ты сможешь заставить её вести себя по возрасту.

Я могу засунуть одну из её кистей тебе под челюсть, через рот и в ноздри. Как тебе такое?

— Каллум о ней позаботится, — замечает он. — Хотя сомневаюсь, что так, как это сделало бы большинство мужчин.

Я прищуриваюсь, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Передай брату, что его время на исходе. — Его взгляд сверлит мой профиль. — Когда я вернусь, часы начнут тикать, и я прилипну к нему, как вторая кожа.

Я продолжаю идти, а он отстаёт, и я ничего не скажу Мэйкону. Он знает, что согласился на пять лет передышки от Эймса. Если мы не сможем сделать Саноа-Бэй слишком ценным, чтобы государство его у нас не отобрало, Гаррет Эймс нагрянет в полную силу и сделает всё по-своему почти без нашего сопротивления. Такова была сделка.

У нас ещё есть год, но давление растёт, и, к сожалению, не думаю, что Гаррет — единственный Эймс, который за нами охотится.

— Повеселись летом, — бросает он мне вслед, когда я выхожу под дождь. — Я сделал всё, что мог, так что пора дать Каллуму проявить себя.

Проявить себя…

Я улыбаюсь про себя, пока капли барабанят по голове. Если Каллум — лучшее, что он может на нас бросить, думаю, мы справились.

Открыв дверь своей «Супры» 93-го, бросаю сумку Трейсу на колени и сажусь за руль, быстро укрываясь от крупных капель.

— Блядь, — рычу я, вытирая воду с лица и захлопывая дверь.

Айрон разворачивает пикап, кивая нам в окно, когда проезжает перед моей машиной.

Я выжимаю сцепление и тормоз, заводя двигатель.

— У нас тут полноценный тропический шторм, что ли? — Трейс кидает мою сумку на заднее сиденье.

Включаю дворники и втыкаю первую передачу.

— К полуночи выдохнется, — говорю я ему.