Он задумывается, и возможно, это была плохая идея — предлагать женщине, с которой я спал, украшать наш дом, но он просто смотрит на сестру. — Анна-Кэтрин. — Он гладит её волосы. — Дай ей волю.

Бог знает, во что она превратит это место. В Уэйн-Мэнор? В Зимний дворец?

Но я киваю. — Ей бы это понравилось.

Она стала очень занятой в последнее время. Помогает в школе, обедает с Лив и Клэй, помогает Крисджен и Арасели пополнять новую библиотеку в Бэй, и она должна устроиться на работу с частичной занятостью в кинотеатре, когда он откроется.

А теперь — украшение.

Я замолкаю на мгновение, думая об одной вещи, которую я действительно хочу в этом доме. — Я хочу наши фотографии, — говорю я ему.

— Как парные фото?

Я почти смеюсь, его лицо искажается от неверия.

— Нет, просто... — Я не знаю, что пытаюсь сказать.

Я хочу хорошие моменты и воспоминания, вещи, на которые можно смотреть и которые напоминают нам в плохие дни, как хорошо это чувствуется. Я хочу его, меня, Анну-Кэтрин и мою семью, и...

И я хочу...

— Я хочу, чтобы моё, блядь, сердце было на стенах, — говорю я ему. — Хорошо?

Я хочу, чтобы все знали, что здесь я хочу быть, что здесь живут, и я хочу...

Больше. Я хочу видеть его с ребёнком на руках.

Встретившись с ним взглядом, я слишком боюсь сказать это. — Ты понимаешь, что я имею в виду?

Он изучает меня, тишина затягивается, пока он видит, насколько я серьёзен.

— Детей? — тихо спрашивает он.

Я улыбаюсь. — Не сегодня, но да. — Я ищу в его глазах. — А ты?

И сразу же он показывает три пальца.

Моя улыбка становится шире. Я думал о двух — одном от меня и одном от него, — но ему не придётся меня уговаривать. Я сделаю всё, что он захочет.

Глядя на него и думая о том, как он будет отцом, он мгновенно становится ещё горячее, если это вообще возможно, и моё тело теплеет.

Он вдыхает. — Ты вкусно пахнешь.

Да, я закончил говорить. Мы идём в постель.

— Давай отнесём её наверх, — говорю я.

Обойдя диван, я поднимаю её, она шевелится. Открыв глаза, она видит меня и сразу закрывает их снова, расслабляясь на моём плече.

Каллум следует за мной наверх. — Твоя мачеха всё ещё в Палм-Бич?

— Если Анна-Кэтрин хочет остаться здесь, она хочет быть рядом, — объясняет он. — Она обустраивает квартиру.

Это хорошо. Ава любит её, и я знаю, что она хочет шанса быть хорошей для неё. Она подвела её, но посмотрим, что будет теперь, когда они обе свободны. Я рад, что она не пытается вырвать Анну-Кэтрин отсюда. Её дочь стала довольно самостоятельной — заказывает такси, заводит друзей, устраивается на работу. Она начинает расцветать, особенно под руководством нового врача, которого порекомендовал Мейкон. Между моей семьёй, Каллумом и Авой мы следим, чтобы она посещала все приёмы.

Мы укладываем её в постель и выходим из комнаты, направляясь в свою.

Каллум закрывает за собой дверь, а я уже срываю галстук, когда он расстёгивает мою рубашку.

— Ты готов к новому году? — спрашивает он.

— А ты? — Я снимаю рубашку и целую его. — Разозлишь много людей.

— Я злил тебя. Этого достаточно для практики.

— Я позволял тебе злить меня, — говорю я над его губами. — Потому что это была хорошая прелюдия.

Он толкает меня на край кровати и расстёгивает мои штаны, скользя ртом по моему члену.

Я вздрагиваю, сжимая его волосы, когда он двигается вверх-вниз, его горячий язык массирует нижнюю сторону, пока я полностью не твердею.

Я стону, почти запрокидывая голову. — Каллум, я долго не продержусь.

Он продолжает, всасывая меня до основания, будто не может насытиться.

— Детка, — выдыхаю я, — я хочу трахаться.

Но я не могу заставить себя остановить его. Это так хорошо.

Он работает над моим членом, моя рука на его затылке, он двигается вверх-вниз, и я почти кончаю. — О, Боже.

Каждая мышца напрягается, мой член набухает, его влажный рот доводит меня до предела.

Затем он останавливается. Оргазм, на грани которого я был, колеблется, и я теряю его, он падает обратно в низ живота.

Вскочив, он срывает рубашку и стягивает штаны.

— Грёбаный придурок, — выдыхаю я.

Он ухмыляется, я хватаю его за грёбаный затылок и притягиваю к себе.

— Я так сильно тебя хочу, — говорю я ему.

Он толкает меня на спину и нависает надо мной. — И продолжай в том же духе, — говорит он.

ЭПИЛОГ

Даллас

Четыре месяца спустя

Рождественская музыка играет по телевизору в гостиной, а я раздеваюсь в прачечной, хватая свои плавки с вешалки.

Спасибо, Крисджен. Или, может быть, Арасели. Когда я оставляю здесь бельё — случайно, конечно, — его волшебным образом стирают.

— Ни у кого нет свитеров! — кричит Анна-Кэтрин из своей комнаты наверху.

Мы остаёмся в Бэй на праздники, отмечая их множеством вечеринок и прогулок с детьми. Анна-Кэтрин не даёт нам пропустить всё это, и это шанс сделать новые фотографии.