— Мы купим одежду на месте! — кричит ей в ответ Каллум.

Я выглядываю из-за угла, через кухню и окно, и вижу его по пояс в бассейне. Свесив локти на край позади себя, он вынимает сигару изо рта, выпуская дым и стряхивая пепел в пепельницу.

— Просто собери туалетные принадлежности! — добавляет он.

— Я не буду покупать нижнее бельё в вашем присутствии!

Я смеюсь про себя, завязывая шнурок на плавках, хватаю бутылку и два стакана и выхожу на улицу.

Ступив в тёплую ночь, я слышу недалёкие хлопки фейерверков — сегодня канун Рождества.

Мейкон появляется из-за угла дома, когда я обхожу бассейн, весь в масле после работы в гараже, и смотрит на Каллума. — А крики? — спрашивает он так, будто Анна-Кэтрин — игрушка, у которой нужно вытащить батарейки.

Но его жена приносит почту с улицы. — Привыкай, — говорит она ему, выглядит потрясающе в белом длинном платье без бретелек, волосы собраны в высокий пучок, она двигается легко с небольшим округлившимся животом. Ей ещё три месяца до родов, но у Мейкона скоро появится свой собственный крикун.

Они оба исчезают в гараже, а я ставлю стаканы и бутылку рядом с его пепельницей и ныряю в бассейн.

— Где ты был? — говорит он, поднося сигару ко рту.

Он прищуривается, пытаясь выглядеть суровым, но это только заставляет меня хотеть поиграть.

Я прижимаюсь к нему, протягивая руку за спину, чтобы налить нам по стакану. Его собственный кожаный браслет — с песочными часами и змеёй — обхватывает его запястье, но я пытаюсь уговорить его сделать татуировку. Я хочу видеть на нём наш семейный символ.

— Встречался с ландшафтным дизайнером по поводу кладбища, — отвечаю я.

— Разве вы не ландшафтные дизайнеры?

Я приподнимаю бровь. — Ты умираешь от желания снова увидеть, как я стригу газон, да?

Наконец он улыбается. — Это был лучший день в моей жизни, — задумчиво говорит он. — Долгое время.

Если бы я тогда был лучше, я был бы с ним осторожнее, но…

Были бы мы готовы друг к другу? Теперь трудно о чём-либо жалеть, потому что мы оказались здесь и счастливы. Как будто так и должно было быть.

— Ты был таким горячим, — воркую я, забирая сигару из его пальцев. — Стоял там, выглядел как парень с девушкой на руках, но ты хотел мою задницу, не так ли?

Я затягиваюсь, а он тянет за цепочку у меня на шее, притягивая к себе. — Тебе нравилось, что я смотрю.

— Ещё бы.

Мы собираемся поцеловаться, но пронзительный голос прерывает наш момент. — Я не могу найти зарядку!

Инструмент со звоном падает на пол гаража, и я морщусь. У Мейкона будет, блядь, припадок.

— У нас есть запасные! — кричу я как можно тише.

Наклоняясь, я возвращаю внимание к своему мужчине. — Серьёзно, сколько, блядь, зарядок она может потерять?

— Она рада увидеть снег, — говорит он мне.

Мы везём её в Колорадо — в Вейл — и позволим ей научиться кататься на лыжах и коньках и носить много шарфов до Нового года. Мы уезжаем сразу после Рождества.

Я помню ту ночь, когда она сказала, что сможет уйти после того, как увидит снег, но она больше не говорит таких вещей. У Анны-Кэтрин не было приступов с тех пор, как она живёт с нами. Никто не связывается с ней и никогда не будет. Теперь она чувствует себя в безопасности.

Я прижимаюсь лбом к его лбу. — И я рад ночам.

Я не думаю, что мне понравится холод, и я точно забуду о манерах в этом шикарном отеле, который он забронировал, но у нас есть отдельный номер с балконом, камином и джакузи.

Идеальное место, чтобы попросить его провести со мной остаток жизни.

Я притягиваю его, впиваясь в его рот и обхватывая его руками. Я чувствую вкус сигары, смешанный с мятой, его язык будоражит мои внутренности, пока я едва могу дышать.

Всё ещё держа его, я прерываю поцелуй и смотрю в его глаза, думая о нашей миссии последних пяти лет. Сделать Бэй слишком ценным, чтобы они могли его забрать.

Я понятия не имел, что именно он станет тем активом, который сделал нас бесценными.

— Что? — спрашивает он.

Я просто качаю головой. — Забавно, как складывается жизнь.

Но даже если бы он ничего не принёс, мне было бы всё равно.

— Мне страшно. — Я сглатываю, чтобы прочистить горло. — Потерять тебя, я имею в виду.

Его глаза играют со мной. — Что ж, было бы поделом, если бы ты узнал, каково это.

Я смеюсь вместе с ним, но беру его лицо в руки и целую снова. И снова.

— Никогда не переставай любить меня, — говорю я.

Он хватает меня за бёдра. — Я никогда и не переставал.

Я чувствую, как он твердеет, и мы собираемся разогреться слишком сильно для публичного места, но прежде чем я отрываюсь от него, я слышу шаги.

— Когда-нибудь это перестанет быть неловким, — говорит моя сестра.

Я поднимаю глаза и вижу, как она и Клэй проходят мимо в купальниках.

Блядь.

— С Рождественским сочельником, — щебечет Клэй, спускаясь по ступенькам в бассейн.