Я опускаю руки, отступая на несколько дюймов. Я возбуждюсь, если продолжу прикасаться к нему.

— Похоже, мы появились вовремя, — дразнит Лив, садясь на край напротив Каллума и прыгая в воду. — Вы не можете лечь спать.

Я снова затягиваюсь сигарой, пока Каллум берёт свой напиток. — Почему?

— Ужин, традиция открывать подарки, полуночная месса... — перечисляет Клэй.

— Завтра можно поспать подольше, — говорит Каллум, но это звучит как вопрос.

Лив качает головой. — Не слишком поздно.

Она прижимает Клэй спиной к своей груди, я выпускаю дым, кладя сигару в пепельницу.

Моя сестра объясняет: — Рождественский обед на блок-вечеринке в три, если погода позволит, и вам нужно будет накрыть столы.

Отлично.

— Я мог бы нанять кого-то для всего этого, — бормочет мне Каллум.

Но Лив слышит. — Богатый мальчик.

Он кривится, потому что мы тоже не бедны, но он знает, что она имеет в виду. Он вырос с этим. Он нанимает людей для тяжёлой работы.

Ветер проносится сквозь деревья, пальмы качаются над головой, и я наклоняюсь, чтобы оставить поцелуй на шее Каллума, затем на его челюсти.

Он глубоко вдыхает, снова обхватывая меня за талию, и из его горла вырывается стон.

— Айрон уже дома? — спрашивает Лив.

— Я не видел его. — Я перевожу взгляд на неё. — Чёрт.

Точно. Где он?

Сегодня Рождественский сочельник. Он должен быть уже дома. Это пять часов езды.

Но Клэй успокаивает нас: — Он в пути. — Она собирает волосы в хвост. — Я встретила Арми в городе. Он говорил с ним.

Я немного расслабляюсь. Хорошо.

— Он не торопится, — добавляет Каллум. — Я думал, у него больше отпуска.

— Может быть, он наконец нашёл своё призвание, — шутит Лив.

— Пожалуйста. — Я бросаю на сестру пустой взгляд. — Я признаю, что Мейкон знал, что делал с остальными из нас, но я буду рад, когда Айрон одумается и выберет новое направление. Это за гранью глупости.

— О, дай ему шанс, — дразнит Каллум. — Ему может понравиться.

— Тебе бы понравилось, если бы это был я?

Он усмехается. — Ну, слава богу, это не так.

— Почти так и было.

Его глаза расширяются, стакан, который он собирался поднести ко рту, снова опускается.

— Да. — Я широко улыбаюсь, наслаждаясь выражением его лица. — Я никогда не рассказывал тебе об этом, да?

На мгновение я почти не был учителем в семье.

Почему здесь так жарко?

Я спотыкаясь спускаюсь по грёбаной лестнице, джинсы висят на бёдрах, я тру глаза, прогоняя сон. Я ударяюсь о стену впереди, проверяя термостат. Кровать стучит о стену наверху — Айрон пользуется трёхдневным отпуском, который ему дали на похороны старейшины. Завтра ему нужно возвращаться в тюрьму.

Термостат установлен на шестьдесят восемь градусов. Какого чёрта...

Затем я чувствую сквозняк. Повернув голову, я вижу свою семью снаружи, в старом внутреннем дворе, дверь в столовую широко открыта.

Мейкон расхаживает, Крисджен сидит на стуле, скрестив ноги... Кто ещё там?

Подойдя к двери, я прочищаю горло.

Арми, Трейс и Лив — вернувшаяся с первого курса колледжа на весенние каникулы — сидят вокруг, переведя взгляды на меня. Какого чёрта они делают?

— У тебя кто-то есть? — спрашивает меня Мейкон.

— Нет, — отвечаю я. — Я спал, но Айрон чуть ли не стены ломает наверху.

Я занял комнату Марса, пока он у родителей в эти выходные, позволив Айрону буйствовать в нашей.

Я спускаюсь на цементную плитку. — Что происходит?

Никто не говорит, просто сидят в тишине. Снаружи становится очень жарко, весенний вечер влажный и тяжёлый.

— Епархия хочет повысить отца Макнили до епископа, — говорит мне Мейкон.

— И? — парирую я. — Это должно было случиться давно.

Он уже должен быть архиепископом.

— Он отказался, — продолжает Мейкон, — но мне пришло в голову, что ему почти семьдесят. Он всё равно выйдет на пенсию в ближайшие десять лет.

— И?

Они все смотрят на меня, и я сразу понимаю, что это будет целый, блядь, разговор.

Закатив глаза, я сажусь.

— Отец Макнили в уникальном положении, — объясняет мой старший брат. — Он проводит консультации для пар, брачные консультации, исповеди, крещения...

Как он крестил всех нас и проведёт свадьбу Мейкона и Крисджен... И что?

— Он неотъемлемая часть сообщества, — говорит мне Мейкон так, будто это уже объясняли всем остальным. — Он знает всех, и ему доверяют. Он был полезен в ускорении процесса утверждения наших строительных и планировочных разрешений. Когда он приветствует нас в каком-либо месте, все остальные следуют за ним.

— Разве для этого Крисджен не баллотируется в городской совет? — возражаю я.

Она может иметь такое же влияние. Почти.

— Я не мужчина. — Она хмурится. — Мужчины влияют на мужчин. Есть пути, которые он может пересечь, а я нет. Он нам нужен.