Её звонкий голос уносит её прочь, а я держу свой голос ровным, пытаясь звучать так, будто я всё контролирую.

— Анна-Кэтрин, я здесь, — говорю я. — Он пытается спровоцировать нас. Не позволяй ему.

Качая головой, он делает ещё шаг ко мне, её голос продолжает звучать на фоне.

— Я хочу, чтобы это закончилось, — объявляет он. — Где это?

Что он собирается делать? Убить нас?

Есть только одна вещь, о которой мой отец заботится больше, чем о деньгах. Наследие. Я понял, что у него есть пара незаконнорождённых детей где-то там, но я единственный сын, которого он признаёт, и он достаточно умён, чтобы знать, что не будет жить вечно. Он не убьёт меня.

Но затем он зовёт: — София?

Я смотрю на неё, пока он не сводит с меня взгляда.

— Ты любишь своего брата? — спрашивает он её.

— Не слушай его.

— Что бы ты сделала, чтобы я не причинил ему боль? — спрашивает он её.

Ублюдок. — Он не причинит мне боль, — говорю я ей.

— Ты вернёшься в мою постель? — продолжает он. — Если я пообещаю оставить его в покое и оставить всех в Бэй в покое? Если я пообещаю, что весь Сент-Кармен оставит их в покое, и всё, что тебе нужно будет сделать, — вернуться в Логово?

— София...

— Ты вернёшься играть, если это будет означать, что Каллум и все твои новые друзья в безопасности?

— Он врёт! — говорю я ей. — Игнорируй его.

Но она поднимает голову, выглядя так, будто собирается говорить. Будто она так хочет защитить меня.

Он улыбается. — Киска может растянуться, — говорит он мне. — После достаточной активности она никогда не восстанавливает свою былую форму. А вот задница?

Мой желудок переворачивается, его мерзкие слова сводят меня с ума.

Он кивает. — Но, конечно, ты знаешь, что задница всегда остаётся тугой.

Он никогда больше не получит её в свои руки, и он может угрожать мне сколько угодно. Он не получит сокровище из Саноа Бэй. Я никогда не любил его, но я понятия не имел о масштабах его воображения. Думаю, он ждал, пока я стану мужчиной. Он думал, что я присоединюсь к его разврату.

Он сокращает расстояние между нами. — Что случится с ней, если тебя отправят остыть и подумать о своих выборах в тюрьме где-нибудь? — Он наклоняет голову. — Я знаю, что смогу заставить её очнуться. Сводить её за покупками красивой одежды. — Он поворачивает голову к ней. — Ты помнишь, как мне нравились на тебе красивые трусики.

Я бросаюсь на него, но он тянется назад и достаёт один из наших пистолетов. Позволив ему висеть на боку, он не направляет его на меня.

Пока.

— Тебя не будет рядом, чтобы защитить её, — продолжает он. — Или его. Или их. — Он кивает, снисходительно глядя на меня. — Работай со мной, сын. Ты знаешь, что я могу пойти туда прямо сейчас и избежать наказания, если кто-то исчезнет. Нет никакой возможности, что я позволю такой сумме денег остаться в их руках. — Он опускает подбородок, сурово глядя на меня. — Сколько разрушений ты готов позволить мне наблюдать?

Забавно. Даже сейчас он говорит со мной так, будто всё ещё учит меня чему-то.

Но он прав. Это не привлекло бы национального внимания, если бы кто-то в Бэй исчез. Может быть, кто-то из нас, но не они.

— Пошли, — говорит он.

Я протягиваю руку Анне-Кэтрин, она подбегает, и мы оба держимся крепко, пока он следует за нами из офиса «Министерства».

— В класс Йегера за её вещами, — инструктирует он. — Никаких следов.

Мы спускаемся по лестнице, я обнимаю сестру, пытаясь защитить её как можно больше.

— Все дети мечтают быть лучше своих родителей, — говорит мой отец. — Но ты будешь точно таким же, как я.

Я определённо подавал признаки за последние несколько лет, не так ли?

Но я не буду им, и трудно не верить, что Даллас — это разница. Он не вписывается в мир, в котором я вырос, но ему, кажется, плевать. Он заставит их подстроиться под него, и я с нетерпением жду всего этого.

Я не позволю отцу отнять это у меня.

— И Сент-Кармен никогда не изменится, — монотонно продолжает он, — потому что так всё работает.

Я с нетерпением жду, когда изменю это, и я честно надеюсь, что он доживёт до этого.

— Мистер Эймс? — зовёт голос.

Мы останавливаемся на полпути к классу Далласа: офицер Грейди стоит в конце холла. Листья деревьев во внутреннем дворе колышутся на ветру, проносящемся через крышу, вдалеке гремит гром.

Грейди приближается, его рука лежит на рукоятке пистолета. — Что происходит? — спрашивает он.

Он подходит ближе, его взгляд скользит по Анне-Кэтрин и мне, затем останавливается на оружии в руке моего отца.

— Семейные дела, — отвечает мой отец.

Я быстро оглядываюсь влево и вправо в поисках Далласа. Он попытался бы помочь, но с Грейди здесь я не думаю, что хочу, чтобы он пытался. Грейди может увидеть в нём угрозу.