Через мгновение полицейский расправляет плечи, оценивая ситуацию. — Есть законные пути, — говорит он, понимая, что происходит. — Мне нужно, чтобы вы опустили оружие.

— Займись своим делом. — Голос моего отца потерял терпение. — Здесь всё в порядке.

— Я спрашиваю вас в последний раз. — Грейди слегка расставляет ноги и протягивает руку. — Отдайте мне детей или оружие.

— А я прошу тебя пройти в комнату охраны и стереть запись с сегодняшнего вечера.

Я смотрю на камеры наблюдения в коридоре. Одна направлена в каждую сторону и одна в центре. Школа установила их много лет назад в местах, где собирается большинство учеников — коридоры, столовая, спортзал и спортивные площадки, — чтобы бороться с травлей.

— Мистер Эймс? — снова обращается Грейди.

Затем... я вижу, как полицейский тянется к оружию, и я поворачиваю голову, замечая, что мой отец направил своё вверх.

Блядь. У него нет желания убивать нас или Грейди, но он даёт ему понять, что не собирается сдаваться.

Грейди многое позволяет людям в этом городе сходить с рук и делает одолжения, чтобы вытащить их детей, но не когда чьи-то дети в опасности.

И вдруг все приходят в движение, как в замедленной съёмке. Я хватаю Анну-Кэтрин, притягивая её к стене, когда Даллас выходит из своего класса и в два шага достигает моего отца. Он толкает его руку вверх, пистолет выпадает из руки Гаррета, и они борются, Даллас сжимает его шею, нанося удары другой рукой.

Грейди приближается, пытаясь отбросить оружие, но как только Даллас вонзает колено в живот моего отца, Гаррет бьёт ладонью Далласа в живот.

Даллас вдыхает, секундное замешательство позволяет моему отцу швырнуть его в стену.

Выбив из него дух, Даллас пытается отдышаться, но мой отец тянется к оружию, Грейди бросается вперёд, и мой отец ударяет его головой о бетонные перила второго этажа.

Грейди падает на пол без сознания, а мой отец тянется к оружию.

Я бросаюсь вперёд. Он собирается стрелять в Далласа. — Нет! — кричу я.

Прежде чем я успеваю добраться до него, Анна-Кэтрин подбегает и толкает его всем телом, и я смотрю, застыв, как он переваливается через перила.

— Ах! — кричит он, пистолет падает на пол.

Он бьётся в воздухе, и затем...

Его нет.

О, Боже.

Мы слышим глухой удар, когда он падает, и я бросаюсь к перилам, рядом с сестрой, и смотрю вниз. Мой отец лежит на траве, промахнувшись мимо большого камня на несколько дюймов. Его ноги согнуты в сторону, глаза закрыты. Он не двигается.

Я пока не вижу крови. Пятнадцать — может быть, двадцать — футов. Он может быть жив.

Повернувшись, я бегу к Далласу, падая на колени рядом с ним.

— Ты в порядке? — Я ощупываю его тело, чувствуя его руки, затем смотрю на его лицо. — Ты ранен?

— Я в порядке, — тяжело дышит он. — Что случилось?

Наклоняясь, я целую его, прижимая к себе и просто наслаждаясь его запахом. Этот дешёвый гель для душа, которым он пользуется, но он, блядь, начинает мне нравиться.

Даллас смотрит вниз. — Он...?

Я следую за его взглядом, видя Грейди на полу. Кровь сочится из его виска, но его грудь поднимается и опускается.

Я ищу телефон. Нам нужна скорая.

Но когда я поворачиваюсь, Анна-Кэтрин исчезла.

— Анна-Кэтрин? — зову я.

Даллас встаёт на ноги, и мы бежим к перилам, глядя, как она приближается к моему отцу.

У неё в руке раскрытый складной нож, когда она подходит к нему, и я наконец замечаю, что его грудь движется с каждым вздохом. Он всё ещё жив.

На секунду я колеблюсь. Она заслуживает мести, и всем нам было бы намного лучше, если бы он был мёртв. Я хочу, чтобы она встретилась с ним лицом к лицу и победила.

Я почти думаю, что могу поставить себя на место Далласа в тот день с его матерью. Как, возможно, позволить всему случиться после стольких попыток управлять этим — это и есть ответ.

Но я не хочу рисковать Анной-Кэтрин.

Я не хочу, чтобы её сердце было разбито больше, чем уже есть.

Однако когда я поворачиваюсь, чтобы бежать к ней, Даллас уже мчится вниз по лестнице.

Бросившись за ними, я снова оглядываюсь, вижу, как она подходит к отцу и наклоняется, моё сердце замирает в горле, когда она заносит нож.

Я вижу, как Даллас подбегает и хватает её за руку, останавливая. — Нет, — слышу я его сдавленный голос.

— Да. — Она вырывается из его хватки, а я стою рядом, позволяя ему помочь ей. — Я хочу, чтобы это закончилось, — плачет она.

Он нежно обхватывает рукой её шею, притягивая её голову к себе. — Я знаю, — шепчет он ей в ухо. — Но не так.

Он вынимает лезвие из её руки и разворачивает её, обнимая.

— Спасибо, что спасла меня, — говорит он ей. — Теперь мы позаботимся о тебе.

Подходя, я глажу её волосы одной рукой и держу его за затылок другой. Наши глаза встречаются, и я просто качаю головой, почти улыбаясь, я так благодарен, что мы все целы. У меня есть желание отчитать её за то, что она пришла сюда одна, но это не её вина. Она должна иметь возможность ходить куда хочет и быть в безопасности.