— Что ты делаешь, если видишь мужчину, который может причинить тебе боль?

— Я бегу к кому-то безопасному.

Хорошо, тогда. Я целую её в щёку. — Веселись.

Отступая, я встречаюсь взглядом с Мариеттой. «Больше никакого сахара», — беззвучно говорю я.

Если у неё случится приступ, сахар только ухудшит ситуацию, и так будет достаточно сложно поддерживать её режим.

Но я могу съесть один. Я хватаю две тарталетки — одну для Далласа — слыша Анну-Кэтрин позади: — Им нужно остыть!

— Ты остынь.

Я подмигиваю ей, ловя её маленький хмурый взгляд, и возвращаюсь к Далласу.

34

Каллум

Мы с Далласом заходим в его спальню, и он захлопывает дверь, когда я бросаю полотенце, которым вытирал волосы. Прижав его к двери, я сжимаю его волосы на затылке и покусываю челюсть, прежде чем впиться в его рот.

Я стягиваю полотенце с его талии, поглаживая его длинный член.

Он тянется к моему полотенцу, но я останавливаю его. — Ты уже позаботился обо мне.

Мы были в душе десять минут, но этого было достаточно. Блядь, он обожает делать мне минет.

— Теперь твоя очередь, — шепчу я.

Я целую его тело, спускаясь вниз, но он тянет меня обратно. — Я хочу, чтобы ты сделал мне минет в душе загородного клуба Фокс-Хилл.

Я смеюсь, поднимаясь обратно и сжимая его челюсть, целуя его шею.

— Или в кресле моего отца? — спрашиваю я. — М?

— Или на моей газонокосилке.

Я не сдерживаюсь. Я разражаюсь смехом, уткнувшись лицом в его шею.

— Это было бы горячо, на самом деле, — дразню я. — Только джинсы, без рубашки. Я всегда хотел, чтобы ты снимал рубашку.

Мы целуемся между улыбками.

— Айрон делал это достаточно за всех нас, — шутит он.

— Да, я заметил. — Я усмехаюсь.

Он дёргает мой подбородок вверх, заставляя смотреть на него. — О, правда?

Моё сердце бешено бьётся, когда я вижу ревность в его глазах. — Но ты был тем, на кого я умирал от желания посмотреть.

Но я едва сдерживаю улыбку. Я долго ждал, чтобы он ревновал меня.

— Знаешь, я боялся, что ты уедешь из города, пока я был в колледже, — признаюсь я. — Ты занимал мои мысли долгое время.

Я умирал от желания вернуться к нему.

— Я, возможно, и ушёл, — его голос падает до шёпота, он прижимает меня к себе. — Но я продолжал находить вещи, за которые можно было держаться. Видеть тебя время от времени в твой последний год в Мэримаунт. Смотреть, как арестовывают Айрона и ждать его возвращения. Затем угроза твоего отца нашей земле... — Он держит мой взгляд. — Я продолжал говорить себе, что смогу уйти, как только решится та или иная проблема.

Я перевожу взгляд вправо, на скобки, нарисованные на его стене, рядом с дверью. «Сначала реши задачу в скобках».

— Вот что это значит? — спрашиваю я, указывая на символ.

Он просто улыбается. — Каждый раз, когда я бил по нему, я говорил себе, что я свободен, как только справлюсь с тем или этим. Если бы я мог найти одну вещь, за которую можно держаться — одну цель, которой можно ждать, — тогда я мог бы найти оправдание, чтобы остаться. Оказывается, я не очень хотел уходить.

— А теперь? — спрашиваю я. — Что теперь в скобках?

— Твоё счастье.

Никаких колебаний. Никаких раздумий. Он просто говорит это.

Теперь это его цель, и блядь. Я врезаюсь в его рот, целуя.

Я не думал, что возможно влюбиться в него ещё сильнее, но я буду рад это выяснить. Я чувствую, что мне ещё многое предстоит узнать о нём, и я не могу дождаться каждой минуты наедине с ним.

Мы обнимаем друг друга, наши губы соприкасаются, и мы просто остаёмся так на мгновение. Мне хочется просто забраться в постель, но у нас есть и другие проблемы, которые нужно решать вместе.

— У нас не так много времени, — предупреждаю я его. — У нас есть, возможно, до понедельника, чтобы понять, как избавиться от моего отца.

Он вздыхает, отпуская меня и протягивая чистые штаны Арми. Его талия больше подходит мне по размеру. — Я знаю, — говорит он, снова целуя меня.

— Он уже строит планы, — замечаю я, пока мы одеваемся. — Я не удивлюсь, если он подожжёт всё это. Теперь, когда он знает, что у тебя есть...

— У нас есть информация на него. — Он протягивает мне футболку. — Видео его измен, сделок с партнёрами сомнительной криминальной направленности и беловоротничкового дерьма. — Он проводит рукой по волосам. — Ничто из этого не посадит его.

Он напрягает пресс, проходя мимо, чтобы взять бумажник и сунуть его в задний карман. Я сдерживаю стон.

— Генеральные директора попадают в тюрьму только тогда, когда снижают стоимость акций для акционеров, Даллас.

Я расправляю простыни и взбиваю одеяло, хотя оно уже тёмное.

Но мы ещё не ляжем спать. Он хочет немного развлечься в Фокс-Хилл, так почему бы нет? Мне нравится идея прокрасться прямо у них под носом.

— Ты не установил камеру в «Комнате Вульфа»? — спрашиваю я.