Я снова подношу телефон к уху. — Мне нужно, чтобы ты зашёл и забрал её, — говорю я громко и чётко. — Скажи ей, что я сказал, что это небезопасно. Я еду.

— Твой отец только что приехал, — отвечает он. — Он сейчас с ней.

Моё сердце падает в желудок. Чёрт возьми!

— Забери её! — рычу я.

Я вешаю трубку и сжимаю дверной проём. — Он там, — говорю я Далласу. — Жми!

Мы влетаем в Сент-Кармен, поднимая лужи и грязь, когда мчимся к школе. Я рад, что мы не видим полицейских. Они, наверное, заняты разбором проблем, случившихся во время шторма, но в то же время полицейский мог бы пригодиться.

Ворвавшись на улицу, мы влетаем на школьную парковку и замечаем машину Барнса. Даллас визжит тормозами, мы оба выбегаем, и я кручусь, замечая серебряную машину отца, припаркованную у забора.

Мы распахиваем боковую дверь, не сводя глаз, и бежим так быстро, как только можем, в класс Далласа.

Ворвавшись в его дверь, мы видим свет, но Анны-Кэтрин нет. Мы обыскиваем каждый угол, нишу, и я даже вытаскиваю стул из-за стола Далласа. Но её нет под столом.

Он поднимает её рюкзак с подоконника, а под ним — её телефон.

У меня перехватывает дыхание, и мне хочется сорваться, но у нас нет времени.

— Разделимся, — говорю я ему, направляясь к двери.

Он бросается за мной. — Ни за что.

Я поворачиваюсь и ловлю его, целуя. Машина моего отца всё ещё здесь, значит, она всё ещё здесь.

— Он будет держаться подальше от мест с камерами, — шепчу я. — Проверь их. Она может знать, что там спрятаться.

Спортзал, столовая, административные офисы...

— Я проверю места без камер, — говорю я ему.

Я вырываюсь из его хватки, моя футболка застревает в его кулаке, но я бегу, направляясь сначала в раздевалки.

Обыскав каждый ряд, я спешу в душевые и кабинеты тренеров, затем перепрыгиваю в женские.

Однако обе пусты. Пересекая холл, я обыскиваю учительскую и туалеты, бегу по коридору за коридором, проходя мимо классов и ища признаки жизни.

— Мистер Эймс, — зовёт голос.

Я оборачиваюсь и вижу Барнса, бегущего ко мне.

— Ты нашёл её? — спрашиваю я.

— Нет, — говорит он. — Я проверил всё, что не заперто.

Пот покрывает его чёрные волосы. Он, должно быть, изнывает от жары в этом костюме. Кондиционеры выключены.

— Иди к машине, — говорю я ему, подталкивая его за руку и начиная убегать, чтобы продолжить поиски. — Вызови полицию и позвони мне, если увидишь Анну-Кэтрин.

Он бежит к выходу из школы, а я взбегаю по лестнице.

Я проверил всё, что не заперто.

Офисы «Министерства».

Я поднимаюсь на второй пролёт лестницы и направляюсь к меньшей лестнице, ведущей в «Министерство». Пожалуйста, пусть он будет один. Если Джером, Майло или Винсент помогают ему...

Мы с Далласом можем не выжить.

Двери виднеются впереди, я замедляюсь и хватаю конвертовскрыватель миссис Кальдерон с её стола. Я засовываю его сзади в штаны.

Я забыл ключи, но когда я поворачиваю ручку, дверь открывается.

Всё напрягается. Они здесь.

Открыв дверь, я захожу и вижу отца, стоящего у книжных полок, и слышу пение, прежде чем вижу её. Мой взгляд летит к Анне-Кэтрин, съёжившейся между диваном и другой книжной полкой. Её колени подтянуты к телу, она окутана тьмой, её мягкий голос полон слёз.

— Анна-Кэтрин? — говорю я.

Она выползает из своего укрытия, в её глазах страх, но и проблеск надежды, что я пришёл спасти её. Её подтяжка порвана, и кровь сочится из уголка её рта.

Гнев жжёт мои мышцы. Мой отец бил меня несколько раз в жизни. Я никогда не считал его особенно жестоким — физически, во всяком случае. У неё, должно быть, случилась паническая атака, когда она увидела его.

Я приближаюсь. — Найди Далласа.

Она встаёт и делает шаг.

— Сидеть! — рычит он на неё.

Она останавливается, бросая испуганные взгляды между нами, и я жестом показываю ей. У нас есть несколько единиц огнестрельного оружия, и я не удивлюсь, если у него есть при себе.

Анна-Кэтрин садится на край дивана, как можно дальше от него, опустив голову.

— Она раньше была хорошей девочкой. — Мой отец выходит из тени и в центр комнаты. — Ты говорил ему, какой ты была раньше? — спрашивает он её. — Как ты стонала для папочки?

Прокляни его. Я перевожу взгляд на неё, видя, как она сжимается всё больше.

— Она управляет тобой, — говорит мой отец строгим голосом. — И тебе нужно перестать позволять ей. Ей нравилось всё, что я с ней делал. Она не жертва.

Я сжимаю кулаки. — Она была ребёнком, который никогда не получал внимания от мужчины! — воплю я на него. — Ты соблазнил её!

Ей было пятнадцать, когда он начал!

— И ты бы видел её в ту ночь, — воркует он. — Она была главным событием.

Мои глаза горят. Сукин сын.

Он смотрит на неё. — Тебе было весело со всеми этими мужчинами, правда?

Она сжимает подлокотник дивана, прижимаясь к нему лбом, чтобы скрыть глаза. — Однажды в декабре...