Тошнота прокатывается по мне, смесь желчи и рычания поднимается в горле, когда я отгоняю образы её беззащитной здесь.

— Люди прилетают ради этого? — шепчет Даллас.

Я качаю головой, сглатывая. — Это всё местные жители, родственники или знакомые.

Никто здесь не связан с Сент-Кармен так или иначе.

Мы плаваем по комнате, рука Арасели в моей, пока мы наблюдаем за парой, занимающейся этим по-собачьи в наполненной ванне, и молодой женщиной на диване, принимающей трёх мужчин сразу.

— Господи, — восклицает Даллас рядом со мной.

Я узнаю женщину как Диану Сетлер по педикюру. Всегда белый лак. Трое мужчин — один снизу, один сзади и один в её рту — все похожи, просто разного возраста.

Я наклоняюсь к уху Далласа. — Её муж, её деверь и её свёкор.

Он поворачивается ко мне, его широко раскрытые глаза встречаются с моими сквозь маски. Людям нужен не секс. Им нужна власть предаваться без последствий. Вот для чего это место. Использовать друг друга перед людьми, которые их любят, пока в конечном итоге трахнуть жену другого мужчины перед своей собственной уже не заводит. Затем они переходят к настоящему извращению.

Мы проходим мимо женщины, сидящей верхом на лице мужчины, и группы женщин в масках, сосущих и целующих мужчину, который привязан к кровати так крепко, что не может пошевелить руками или ногами.

Обойдя угол, мы подходим к кульминации. Диваны и кресла в темноте справа, идеальный обзор на стену слева. Три женщины торчат из отверстий в стене, на спине, бёдра пристёгнуты, и бархатная штора скрывает их верхние половины по ту сторону. Две женщины лежат, обнажённые киски открыты, готовые и свободные, третью трахает мистер Кенмонт. Штаны спущены до щиколоток, он сжимает бёдра загадочной девушки, вбиваясь в неё. Её стоны эхом доносятся из-за стены.

— Ходила история, — говорю я Арасели и Далласу, — когда я заканчивал выпускной класс.

Я смотрю на всех женщин, готовых к принятию, и мой желудок слегка сжимается. Он не привёл бы Софию сюда. Он хотел бы, чтобы его друзья знали, с кем они спят. Он хотел бы смотреть на неё с ними.

— Какая-то девушка разозлилась, — продолжаю я. — Возможно, на родителей, возможно, на всех. Говорят, она получила доступ в Логово. Она устроилась там.

— Где? — спрашивает Даллас.

Я киваю подбородком в сторону стены.

Официально дочерям сюда нельзя. Но власти безумны, если думают, что мы все не знали об этом месте.

— Из мести, — говорю я им.

Она устроилась здесь из мести отцу. Разве не поделом ему было бы узнать, чего стоила ему его развращённость?

— Мужчины знают?

Голос Далласа встревожен, и это правильно. У него могут быть ученицы здесь прямо сейчас. А если нет, то они будут со временем.

— Ты шутишь? — дразню я. — Как ты думаешь, о чём каждый из них думает сейчас, трахая этих женщин?

Он снова смотрит на Кенмонта, который кряхтит и вбивается своим потным телом.

Если история правдива, она не имела того эффекта, которого она хотела. Это просто ещё больше завело некоторых из этих ублюдков.

— Удивительно, на что люди готовы пойти, когда знают, что им это сойдёт с рук, — говорю я тихо. — Но когда у них есть возможность отрицать? «О, я не знал». «Откуда мне было знать?»

Однако это заводит их, когда они фантазируют об этом.

Даллас поворачивается ко мне. — Пошли.

Почему? Я должен верить, что он никогда не спал с замужней женщиной? Не был в роли зрителя? Не имел тройничок? Участвовал в оргии? Не желал кого-то, кого не должен был иметь? Сердце Далласа Йегера не мешает его завоеваниям. Он принадлежит здесь. Он любит подавлять других, особенно в голове.

Возможно, его совесть проснулась, зная, что один или несколько его учеников могут пробраться сюда, но ему действительно есть до этого дело? Или он просто боится увольнения?

— Тебе не обязательно участвовать здесь, — шепчет он мне. — Просто уйдём.

Мои брови сходятся, его голос звучит почти умоляюще. В какую игру он играет? Сейчас, должно быть, уже за полночь. Боится ли он, что внезапно не сможет вернуться домой с Арасели?

В любом случае, мы не можем уйти.

— Давай покончим с этим. — Я возвращаюсь в главную комнату. — Это не последний раз, когда я буду здесь.

— Я не хочу, чтобы ты здесь был, — рычит он тихо. — Ты лучше этого места.

«Я не такой, как они», — имеет он в виду. — «Я не такой сильный или безжалостный».

Он никогда меня не знал.

Но он узнает к концу ночи.

Потянув Арасели за собой вниз по трём ступеням в углублённую зону огромной комнаты, я разворачиваю её и толкаю на подушки.

Она падает на задницу, руки позади, и смотрит на нас снизу вверх, рот открыт, грудь расширяется и тяжело сжимается.

— Как миссис Колдуэлл, — говорю я Далласу, глядя на него. — Ты помнишь.

Я знаю всё о его ролевых играх в особняке. Если кто и умеет устраивать шоу, так это он.