Открыв глаза, он проводит носом по воротнику, сжимая галстук на её шее. Его рот двигается по её коже, но его взгляд остаётся на мне, опускаясь на мою грудь. Она запрокидывает голову, но её глаза открыты. Я не могу сказать, нравится ли ей, но она соглашается.

— Положи обе руки на неё, — говорю я ему.

Его брови хмурятся, пока он не понимает, что я имею в виду. Я могу хотеть его, и я могу иметь его снова и снова, но я должен помнить, что я никогда не буду всем, чего он хочет.

Я хочу посмотреть, каков он с ней.

Даллас смотрит на неё, она поворачивает голову, глядя на него. Она кивает, и он засовывает руки в её расстёгнутую рубашку, сжимая её грудь. Я смотрю, как его пальцы сжимают и массируют их, пока он снова ныряет носом в её воротник.

Они хорошо смотрятся вместе. Его друзья подумали бы, что они горячая пара.

— Вы выросли вместе, да? — спрашиваю я.

Арасели поднимает на меня глаза. — Да.

— Какое твоё любимое воспоминание о нём в детстве?

Даллас замирает, она переводит взгляд между ним и мной.

Через мгновение она говорит: — Иногда он исчезал во время бурь. — Комок проходит по её горлу. — Я была единственной, кто всегда знал, где он, но я никому не говорила.

Я встречаюсь взглядом с ним.

— Он был на пляже, — говорит она мне, — под дождём. Один.

Я не могу представить Далласа где-либо без кого-то, с кем можно переспать, или без выпивки.

Но мне нравится образ, который она рисует, — его до смерти родителей и до того, как жизнь его изломала. Хотел бы я иметь это воспоминание о нём.

— Пальцем её, — говорю я.

Между бровями Далласа появляется складка, её грудь начинает двигаться быстрее от дыхания. Или, может быть, это его дыхание двигает её.

— Я хочу посмотреть, на что ты способен, — говорит он мне вместо этого.

Мой взгляд смещается, почти скользя по зеркалу, но я вовремя останавливаюсь. Он бросает мне вызов перед людьми, которые тоже хотят видеть, на что я способен.

— Да, — улыбаюсь я. — Время для Логова.

Посмотрим, хочет ли он играть теперь.

—

— Сними всё сверху, — говорит нам Симона Лири.

Я отдаю ей пиджак, Даллас снимает пиджак и рубашку. Дверь в Логово находится в задней части «Комнаты Вульфа», и как только мы проходим, декор меняется с чёрного и фиолетового на чёрный и тёмно-синий. Потолки ниже, комната меньше с большим количеством людей.

И это лето. Сейчас так много людей из сообщества разъехались по миру, что он даже не видит полной картины.

Но этого достаточно. Нам просто нужно убить время.

Симона выдаёт нам золотые маски, а Арасели выходит из раздевалки со служительницей, её нижняя часть покрыта чёрным кожаным бельём.

Но замок привлекает моё внимание. Кожа покрывает столько же, сколько и низ бикини, но в ней вырезано сердце слишком высоко для проникновения. Это для того, чтобы она могла сходить в туалет?

Медленно я протягиваю руку, и она позволяет мне взять её за талию и провести большим пальцем по линии бёдер. Толстый металлический пояс вшит в кожу, замок закреплён ниже пупка, чтобы плотно удерживать низ.

Это пояс верности. Довольно хорошая идея. Невозможность добраться до неё ещё больше возбудит их, но мне не придётся беспокоиться о том, чтобы избегать секса с ней.

Её грудь обнажена, волосы закрывают глаза, а на губах красным нарисовано сердце, как у Червонной Королевы.

Им следовало запереть и её рот. Через него мужчины всё ещё могут войти.

Мы проходим через арку, ведущую в Логово.

— «Нет» значит «нет» и здесь, да? — бормочет она.

— Nunca te diré que no, — говорит кто-то, проходя мимо.

Я поднимаю глаза и вижу Джерома, смотрящего на неё. Я не знал, что он говорит по-испански.

— Что он сказал? — спрашивает её Даллас.

— Ничего.

Но я вижу блеск в её глазах, прежде чем она опускает маску.

Мы входим и видим, что пиршество в разгаре, несколько пар и групп играют одновременно, пока мы с Далласом тоже надеваем маски.

В отличие от «Комнаты Вульфа», сюда приходят, чтобы сразу перейти к делу. Без обильного питья — стаканы всё равно опрокинут. Без танцев. Без безделья и разговоров. Без долгих прелюдий.

Никаких камер. Никаких телефонов. Никаких компьютеров.

И имейте в виду, человек за маской может быть не таким уж незнакомцем, как вам кажется.

Мы проходим мимо душа в углу, закрытого с трёх сторон чёрной плиткой и стеклом, две женщины трутся друг о друга у стены, их языки глубоко во рту друг друга.

Небольшая группа из трёх мужчин стоит вокруг кровати, один подходит и надевает презерватив, занимая место в ожидающих руках молодой женщины, когда другой заканчивает с ней. Через секунду он переворачивает её, входя в неё, пока остальные дрочат, готовясь к своей очереди.

Туман витает в воздухе, добавляя дополнительный слой секретности, и я не могу не оглядываться, гадая, на какой кровати или куче подушек мой отец привёл Софию.