— Одна знает, что их могут поймать, — говорит Уитни. — Другая знает, что ничего не случится, если их поймают.

— Как Саноа Бэй и Сент-Кармен, — вставляет София.

Я дёргаю головой, видя, как она переводит взгляд с Далласа на меня.

— Правда? — спрашивает она.

Я молчу, мне не нравится намёк на то, что мы злые, а любые преступления в Саноа Бэй совершаются просто по необходимости.

Но она знает больше, чем кто-либо, так что я держу рот на замке.

— Верно, — кивает Даллас. — Мы тоже не ангелы, но когда это для общего блага, наше поведение становится праведным.

Он ухмыляется, его класс уже смеётся.

— Значит, вы делитесь ресурсами? — спрашивает Мартинес.

Он отвечает: — Наше богатство — это общая собственность, да.

Богатство? Он имеет в виду, что они богаты любовью? Поэзия не в стиле Далласа.

— Так что для некоторых, — кричит он, — добродетель — это роскошь, которую они не могут себе позволить. Но вы можете. — Он оглядывает класс. — Вопрос к вам: подчиняетесь ли вы добродетели, потому что этого требуют... или вы бы выбрали добродетель, даже если бы этого не ожидали, и почему? — Он кивает Софии, она спрыгивает с подоконника, раздавая листы бумаги. — Есть ли исключения, которые стоит рассмотреть? Какие-либо особые обстоятельства, которые могли бы изменить ситуацию?

Он поднимает экран перед доской, за которым написан вопрос, который он только что задал.

Богатство...

— Имён на работах не пишите, — монотонно продолжает он. — Остаток урока у вас есть.

Общая собственность... В моей голове крутятся шестерёнки.

— Анна-Кэтрин, — подсказывает он, и я вижу, как моя сводная сестра снова улыбается мне, перед тем как включить музыку.

Поднявшись, я выхожу из класса, сжимая ключи в кармане.

«Сообществу не понравится...» — сказал Джером.

Общая собственность.

Богатство.

«История...» — сказал Джером.

Кладбища — это охраняемые земли. Законы запрещают нарушение могильных участков, а перенос кладбища...

Я выбегаю из школы, спеша к машине.

Для переноса кладбища требуется огромное количество бюрократии, особенно если эти грёбаные могилы имеют историческое значение.

Проехав мимо полицейского, я добираюсь до Бэй за шесть минут, сворачивая у ресторана Мариетты и медленно проезжая по грунтовой дороге. Остановившись у единственного кладбища Бэй, я выхожу из машины, утренний ветер развевает мои волосы.

Новое строительство видно сразу, я подхожу к массивной гробнице семьи Йегер — три ступени ведут к кованым двойным дверям. Время уже наложило зловещий налёт разрушения на ангелов по обе стороны, и плющ взбирается по бокам. Таблички прикреплены по обе стороны двери, ожидая новых имён для гравировки.

Сейчас там выгравированы только два.

Аксель Джон Йегер

Триста Ева Йегер

Его родителей здесь раньше не было. Я помню, как видел их могилы, когда мы пришли сюда развлекаться той ночью в старшей школе и искать сокровища, которые, по слухам, были зарыты в могилах. Конечно, никто не верил, что там настоящее сокровище, но я искал любой предлог, чтобы столкнуться с Далласом после того, как он закончил наш роман.

Пробираясь через заросли травы и сорняков, я направляюсь в дальний угол, у леса, высматривая змей. Я прохожу мимо старых надгробий, некоторые треснутые, некоторые разбитые, некоторые в земле, наполовину зарытые.

Я читаю имена. Перес, Батиста, Кастильо, Лопес...

Когда я дохожу до конца, небольшой букет короткостебельных лавандовых роз лежит на клочке травы. Свежие цветы, всё ещё покрытые дождём, который шёл прошлой ночью. Я снова смотрю на гробницу и снова на землю без надгробия, пространство рядом тоже пусто.

Это не выглядит раскопанным. Возможно, они эксгумировали их годы назад, пока я был в школе, и земля осела, трава выросла заново.

Но цветы...

Я снова смотрю на гробницу, моё сердце начинает биться быстрее. Его родители всё ещё здесь, в земле.

Что внутри гробницы?

Оглядывая кладбище, я замечаю, что земля перед некоторыми надгробиями выглядит иначе. Перед некоторыми из самых старых, по сути.

Вместо того чтобы быть покрытой заросшей травой, почва выглядит округлой, редкая трава пробивается.

Как будто захоронения ещё не осели, но им сотни лет.

Почему они выглядят...

Я поворачиваю голову к гробнице и обратно к могилам. Опустив глаза на цветы, я начинаю улыбаться, понимая.

Запрокинув голову, я смеюсь. — О, ты, ублюдок.

25

Даллас

К 15:00 все ученики уходят, за исключением нескольких задержавшихся в тренажёрном зале, накачивающих мышцы к футбольному сезону. Машины покидают парковку, запах горячего асфальта разносится по внутреннему дворику. Я даже улавливаю запах моря, или, может быть, он на мне. Саноа Бэй находится на побережье, а Сент-Кармен — в паре миль вглубь материка.