Я выглядываю в дверной проём, замечая бейсболку Клэй, чтобы волосы не развевались на ветру. Она улыбается моей сводной сестре, перегибаясь и открывая для неё пассажирскую дверцу. София садится спереди, уже засыпая Клэй вопросами, и моя грудь расширяется так, что это больно. Она выглядит счастливой.

— С ней всё будет хорошо, — уверяет меня Крисджен.

Я перевожу взгляд на неё, когда она сходит с крыльца.

— Единственное, что никогда не было в безопасности в Бэй, — это твоё сердце, — говорит она, надевая солнечные очки.

Я поднимаю подбородок и смотрю поверх её головы, пока она уходит. Она хватается за дугу безопасности в задней части грузовика и встаёт на заднее колесо, забираясь в кузов. Клэй ни разу не смотрит на меня.

Через мгновение они уезжают, и я закрываю дверь.

Тишина дома становится тяжелее; даже тиканье часов и тихий гул кондиционера, кажется, замирают.

«Единственное, что никогда не было в безопасности в Бэй, — это твоё сердце...»

Но сердце может кровоточить годами и никогда не убить. Бьюсь об заклад, Даллас сейчас жалеет, что тогда сломал мне руку или отрезал руку, вместо того чтобы тащить в постель.

Тем не менее... мои счёты были с ним, а теперь с ним и с землёй. Я никогда не извинюсь перед Лив и Клэй за то, что сделал в старшей школе, но я сожалею об этом. Я был молод и реагировал на боль, но если я не буду осторожен, чьё-то поведение однажды станет реакцией на меня. Я не любитель циклов.

Направившись в кабинет отца, я сажусь за его стол и достаю телефон, набирая номер.

После трёх гудков трубку поднимают. — Эй, как дела?

— Дьюитт, привет. — Я естественно улыбаюсь, слыша знакомый щелчок кнопок его игрового контроллера. — Это Эймс.

— Я понял.

Мой сосед по комнате на первом курсе был совершенно не похож на меня и не вписывался в УПенн. Ему было бы лучше в МТИ или Калтехе, но я быстро понял его полезность, когда его полуночные рассуждения о теории игр придали остроты моей работе по поведенческим финансам.

— Ты наконец-то пригласишь меня и около десяти красивых женщин для моего личного просмотра на своей яхте? — дразнит он.

— Десять? — вырывается у меня. — Я видел, как ты справляешься с одной.

Он цокает. — Я был взволнован.

Её рука не пробыла в его штанах и минуты, а он уже кончил.

Я опираюсь локтем на стол отца. — Мне нужна большая услуга, и я буду должен тебе.

— Называй.

Я включаю громкую связь. — Твоя мать всё ещё владеет Mad Rock?

— И ещё около пятнадцати других вещей, — отвечает он.

Хорошо. Я делаю вдох. — Сейчас в производстве фильм, который может заинтересовать её компанию, — объясняю я. — Могу я отправить тебе детали по электронной почте?

— Когда будешь готов. — На заднем плане раздаётся взрыв. — Для человека, который никогда не просит об услуге, это должно быть серьёзно.

Честно говоря, я ничего не знаю о фильме Лив, кроме того, что время от времени перекрывают улицы для съёмок. Но я могу многое сказать о Йегерах, но лень не была бы одним из них. Я не сомневаюсь, что Лив делает хорошую работу.

— Надеюсь, — отвечаю я. — Поговорим позже.

— Хорошо.

Мы вешаем трубку, и я собираю информацию с сайта города и страниц фильма в соцсетях. Я уверен, что пресс-пакет был бы более уместен, но тогда она узнает, что я пытаюсь найти ей дистрибьюцию. Я бы предпочёл не рисковать. Я просто делаю это для себя, потому что я должен ей, и если это создаст отвлечение для этой семьи, это может пригодиться и мне.

Даллас может думать, что он может трахнуть меня в покорность, как, вероятно, и всех остальных, но мои планы всё ещё в силе. Каждый раз, когда я думаю, что становлюсь мягче, или ловлю себя на желании, чтобы он был в постели со мной, как я хотел сегодня утром, я вспоминаю чужие руки на нём.

Тот летний вечер много лет назад прокручивается перед глазами, как фильм. Он игнорирует меня всю неделю. Не отвечает на сообщения. Когда наступают выходные, я придерживаюсь плана поехать в Бэй, чтобы позволить ему прогнать меня домой, но вместо этого нахожу его с девушкой на плече. Парень без рубашки идёт с ним, когда они несут её обратно в его дом. Я помню, как Даллас схватил того парня за ремень и притянул к себе, его язык, казалось, наслаждался вкусом его рта.

Они скрылись внутри, и это был один из многих раз за следующий год, когда я сталкивался с ним во время охоты на очередную жертву.

В разбивании сердца подобными вещами есть почти что-то приятное. Интенсивная эмоциональная стимуляция вызывает выброс адреналина.

И когда что-то травматично, это значит, что мы скоро изменимся.

Я ещё не тот человек, которым хочу стать, но я близок. Или был несколько недель назад.

Вместо того чтобы приближаться, я чувствую, что отдаляюсь. Я планировал позволить ему соблазнить меня. Я рассчитывал на это, по сути. Почему я не должен брать у него то, что хочу?