— Значит, Анна-Кэтрин помогает тебе в классе? — спрашивает Лив, закидывая пляжные мячи обратно в бассейн.

— Да, она волонтёр там. — Я делаю глоток. — Но она любит мой класс по какой-то причине.

— Ты ей нравишься. — Моя сестра ухмыляется мне. — Вероятно, первая женщина в истории.

— Я тебе не нравлюсь?

— Я люблю тебя, — уточняет она. — Есть разница. Прикрою ли я твою спину? Абсолютно. Доверила бы я тебе планировать мои похороны? Нет, ты бы сбросил меня в океан.

Айрон тихо смеётся. Я просто пожимаю плечами. — Наши предки были пиратами. Это уместно.

Что плохого в похоронах в море? Это лучше, чем это грёбаное кладбище, какое-то почтение к нашим потомкам, которые, возможно, не так гордятся тем, что мы всё ещё боремся за свою жизнь.

Я тянусь за бутылкой, но Лив убирает руку. — Что ты делаешь? — упрекает она.

— Лив, мне не нужна мать. — Я опускаю глаза. — Дай мне.

Я бросаюсь за ней, но она снова отступает. — Ты никуда не пойдёшь сегодня вечером? — спрашивает она меня.

— Дай мне!

Но она не даёт, и я ставлю стакан на стол, поднимаясь со стула.

Я бросаюсь на неё.

— Где он? — рычит она.

— Кто? — выплёвываю я.

— Хочешь знать, где он? — Она держит бутылку в стороне. — Потому что я могу сказать тебе.

— Мне плевать.

Я не хочу знать, где он, потому что он кусок дерьма, который сдаётся жизни декаданса и потакает мерзким людям, и он пытается причинить боль тем, кто мне дорог, и я ненавижу его.

А алкоголь заставит меня забыть, как я люблю, когда он дышит на мои губы, когда я внутри него.

— Ты не прикасался ни к кому другому уже две недели, — замечает Лив, — и в те ночи, когда ты не приходил домой, мы знали, с кем ты был.

Айрон всё ещё сидит на стуле позади меня, но я знаю, что он смотрит на меня.

Я и не пытался ничего скрывать.

И это не влияет на мои суждения.

Я выпрямляюсь. — Всё это не твоё дело.

— Значит, ты не хочешь знать, что Дамарис остаётся с Анной-Кэтрин сегодня вечером, — дразнит она. — Всю ночь.

Значит, он пошёл на свидание и планирует, чтобы его трахали до рассвета. Какое мне, блядь, дело?

— Каллум «будет рядом», как он сказал ей, — продолжает Лив. — Рип и Тайсон сообщили, что видели, как палубный матрос готовит «Эймс Хай».

Моторная яхта Эймсов?

Которая стоит в марине в трёх милях отсюда.

— Еда, свежее бельё, — говорит она мне. — Интересно, он выводит её в море или просто трахает кого-то там.

Горячий воздух выходит и входит через мои ноздри, пока я прищуриваюсь на сестру.

— Почему он веселится? — набрасывается она на меня. — Если того, что он сделал много лет назад, было недостаточно, то комендантский час, под который он нас поставил, — более чем достаточно.

Комок образуется в горле, я сглатываю, и вина опускается на плечи. То, что я должен помнить.

Комендантский час, рука Каллума на наших горлах, его нападение на неё четыре года назад... Это всё моя вина. Все в опасности из-за меня.

Её карие глаза, как у нашей матери, напряжены от злости. — Он не должен спать, не оставляя одного глаза открытым.

Я опускаю взгляд на землю. Я знаю.

Почему-то я продолжаю позволять себе отвлекаться на всё, что не имеет значения в нём, и забываю о том, что имеет, — он нападает на мою семью.

Лив не должна мстить самой, особенно когда это моя вина, что она вообще оказалась в опасности после того, как я связался с ним. Обо мне можно многое сказать, но я убираю за собой.

И теперь у меня есть повод испортить его вечер.

Я поднимаю глаза. — Твои приказы, маленькая сестра?

Она дарит мне маленькую улыбку и протягивает бутылку. Я закручиваю её и ставлю.

— Они вытащили меня из машины, — говорит она. — Давай вытащим его с этой лодки.

—

Мы добираемся до марины, которая почти пуста — многие яхты и шхуны ушли в море на летние месяцы. Старый траулер нашего отца стоит справа, среди нескольких небольших скоростных катеров и каютных лодок, принадлежащих в основном местным жителям и компаниям по прокату.

Судно Эймсов — красивая моторная яхта длиной пятьдесят восемь метров — стоит в дальнем конце. Быстро шагая по длинному причалу, я смотрю на камеры наблюдения на каждом фонарном столбе, надеясь, что Рип отключил их.

Тайсон сообщил нам, что сегодня ночью команды нет. Каллум хочет, чтобы лодка была в его распоряжении.

Я приподнимаю бровь. К чёрту его. Лив права, и я благодарен, что она напомнила мне. Если мы страдаем, пусть страдает и он. Мы вернёмся задолго до комендантского часа.

Лив, Айрон и я запрыгиваем на нос, держа ухо востро, поднимаемся по короткому трапу на главную палубу. Быстро проскользнув внутрь, я веду их через гостиную на красивую кухню. Деревянные полы блестят; мраморный остров справа, над головой висят светильники.