— Зачем? — Я выхожу на середину прихожей, спиной к лестнице, лицом к ней. Но я не жду ответа. — Вы пытаетесь ассимилировать её. Кто из них хочет её?

Глаза Крисджен расширяются, стерва выглядит почти забавной, но я не глуп. Так они работают.

— Кто это? — настаиваю я. — Трейс?

София сказала, что он улыбался ей.

— Они знают, что делают с вами, девочками, — выплёвываю я. — Мейкон, должно быть, трахал тебя лучше всех в твоей жизни. Теперь ты его жена.

Она подходит ко мне, усмехаясь. — Что ж, должно быть, они знают, что делают и с вами, мальчиками. — Она поворачивает мой подбородок, чтобы увидеть синяки на шее. — Я узнаю работу Далласа.

Я вырываю челюсть из её хватки. — Бьюсь об заклад, узнаёшь.

Она переспала с Трейсом после того, как рассталась с Майло в старшей школе. Нетрудно представить, что она трахала и других братьев мужа.

Но она просто усмехается. — Единственное, к чему я прикасаюсь у Далласа, — это его волосы, когда стригу.

Я не говорю больше ни слова, пытаясь игнорировать, что я бы предпочёл, чтобы она переспала с ним. Почему-то стричь его волосы кажется более личным.

Она вздыхает, глядя на меня. — Трейс спал в баре, благодаря тебе. Он едва говорил с ней сегодня утром, хорошо? — Она пытается успокоить меня. — Далласа всю ночь не было. Мой муж хочет только меня, а Арми и Айрон не имеют привычки соблазнять... — Она понижает голос до шёпота. — ...людей, которые ведут себя как дети.

София красивее, чем когда-либо, но хороший человек знал бы, что не следует пользоваться ею только потому, что у неё тело взрослой женщины.

И я ни на секунду не верю, что Йегеры — хорошие люди.

— Думаешь, если подружишься с ней, это изменит наши отношения? — спрашиваю я.

Но она просто качает головой. — Я подружусь с ней, потому что я почти была ею. — Она приближается, снова понижая голос. — Твой друг Джером Уотсон женился бы на мне и привёл бы меня туда, и...

И...

Да.

— Не думай, что я не знаю, что произошло, — говорит она мне.

Я прикусываю язык, чтобы сдержать эмоции.

Иногда я думаю, что то, что случилось с моей сводной сестрой, было для меня благословением. Если бы это не коснулось меня так близко, заботило бы меня это когда-нибудь? Я бы стоял в стороне, наблюдая, как в той комнате пользуются другими? Мне хочется думать, что нет, но теперь я точно знаю, что не буду.

Мне всегда было плевать на Крисджен, но трудно не признать, что она, вероятно, в гораздо большей безопасности, будучи замужем за Мейконом Йегером. По крайней мере, в этом отношении.

— Она счастлива. — Крисджен улыбается, её глаза светятся надеждой. — Такой прекрасный человек, и я думаю, что мир должен это увидеть. Позволь ей жить своей жизнью.

Я отворачиваюсь, делая вдох, чтобы подумать, но на самом деле я не хочу, чтобы она видела моё лицо. Ирония не ускользает от меня. Годами я мог говорить о Софии только с мачехой, но почти никогда этого не делал. Она была достаточно приятной, но мы никогда не сближались, и после того, что случилось, я возненавидел её за то, что она не предвидела этого.

За последние несколько дней у меня было больше содержательных разговоров о Софии с Йегерами, чем с людьми, которых я называю семьёй и друзьями.

Я ценю, что Крисджен не хочет менять её. Врачи пытались и терпели неудачу годами.

— У неё бывают приступы, — говорю я, снова поворачиваясь к Крисджен. — Они редки, но если что-то спровоцирует её, включи «Once Upon a December» на телефоне столько раз, сколько сможешь, пока я не приеду.

Крисджен смотрит мне в глаза, но я не могу понять, о чём она думает, прежде чем она наконец кивает. — Хорошо.

Я уверен, что это ещё одна ошибка, но я справлюсь с последствиями. Софии будет полезно быть рядом с женщинами её возраста. Возможно, это вернёт её в реальность.

Я не очень этого хочу, но это необходимо. Людям нужно развиваться, а не застревать.

— Я готова! — кричит София сверху.

Взглянув через плечо, я вижу, как она спускается по лестнице с одной из тех широких улыбок, обнажающих зубы.

Она подпрыгивает рядом со мной. — Во сколько мне вернуться?

Я замечаю её любимые коричневые бриджи-блумеры, и это...

Я хмурюсь, но лишь на мгновение.

На ней моя рубашка. Одна из моих белых рубашек, но с расстёгнутыми на пару пуговиц воротом, такая мешковатая и длинная, что почти закрывает шорты.

Я перевожу взгляд на Крисджен и вижу, что на ней похожий наряд.

Но я уверен, что её не стоил шестьсот долларов.

Проглотив ворчание, я говорю ей: — К трём.

Они обе кивают, и София подпрыгивает к двери, распахивая её. Крисджен следует за ней, и я тоже.

— Клэй! — София машет своей кепкой-восьмиклинкой Harris Tweed. — У меня тоже есть кепка!