Я не видел ни одного бойца, на которого можно было бы поставить против Ориона. Лилит, вице-президент Ада, едва ли могла сравниться с ним в драке. Но если быть честным, то в глубоких, темных уголках моего разума таилась тайная мысль: он не самый хитрый. Он несравненный хищник, но даже тигра можно посадить в клетку.

Я ни в коем случае не хочу сказать, что Орион глуп - отнюдь! Я научился у него большему, чем у любого другого учителя, который был у меня в жизни. Но мудрость и хитрость - это не то же самое, что сила. Лилит обманывала нас на каждом шагу, и, мертва она или нет, последствия ее ловушек преследовали меня и год спустя.

Как и у всех, у Ориона есть точки давления, которые не являются физическими. Если вы нажмете на нужные кнопки, он станет похож на быка на ринге, видящего развевающийся перед ним красный плащ. Он не может не броситься в атаку. Я не слышал никакой музыки, но знал, что Заган пытается играть на моем боссе, как на скрипке.

Как я уже говорил, сверхъестественные существа более первобытны, чем смертные вроде меня. Они очень серьезно относятся к таким древним понятиям, как стая, очаг, дом. В них до мозга костей заложена какая-то ответственность, которую они не могут игнорировать.

Все это для того, чтобы сказать, что угроза Загана убить меня была не обо мне, или, по крайней мере, была не только обо мне. Это был вызов Ориону как вожаку стаи, удар по самой сути того, кем был Охотник. Той части его личности, которая все еще залечивала рану, нанесенную смертью первой Охоты.

"Алекс, - спокойно сказал Орион, протягивая руку, чтобы вытащить свой клинок. В отличие от его пылающего меча, ярость Охотника обжигает холоднее ледяных шапок. Меч сверкал, как маяк, его свет заставлял наши тени бежать в поисках укрытия, когда сумерки начали, наконец, переходить в ночь.

"Алекс", - сказал я предупреждающим тоном.

"Разомкни круг", - приказал Орион, его голос был полон той же бездны, что наполняла его темные глаза.

Алекс посмотрел на меня с беспомощной гримасой, говорившей "Что ты хочешь, чтобы я сделал?", поднял ногу и пнул застывшую пену, разорвав круг.

"Наконец-то!" восторженно воскликнул Заган. Он отвел Desert Eagle от моего лица и направил его в сторону Ориона. "Насколько я помню, Охотник, я должен тебе за шрам, полученный при нашей последней встрече. Посмотрим, не притупили ли века твою остроту".

Он вытянул правую руку и лениво описал ею круг. Завершив его, он протянул руку через центр очерченного им пространства и потянул. Из воздуха появился длинный черный меч. Он был острым только с одного края и слегка изогнут, в традициях катаны.

Меч выглядел так, словно сгорел в страшном огне: он был обуглен от кончика до рукояти. Черный пепел слетал с него, как темный снегопад, но всегда исчезал из виду, не успев упасть на землю. Казалось, что от одного сильного удара разрушенный клинок разлетится на тысячи осколков. Лезвие поглотило свет вокруг себя, и темнота внезапно стала гнетущей и близкой, как будто ночь приблизилась на два гигантских шага.

"Архангел, может быть, и позволил тебе оставить этот меч, - сказал Заган, отбрасывая Desert Eagle в сторону, как использованный бумажный стаканчик, - но я с удовольствием заберу его себе".

Глава 6

Падший ангел хотел убить меня и моих друзей. Год назад я был просто ребенком, чьи мать и сестры погибли в автокатастрофе, отец отрекся от него, а я не был готов идти к психотерапевту. Жизнь проходит быстро, это гарантия смертности.

Орион никак не отреагировал на насмешки Загана. Это не в его стиле. Когда дело доходит до драки, он - настоящий поклонник Тедди Рузвельта. Ну знаете, который "говори мягко, но держи в руках большую дубинку". Только в этом случае Орион позволяет своему огненному мечу говорить за него.

Охотник рванулся вперед, небрежно держа меч в правой руке острием к земле. Такому дуэлянту среднего уровня, как я, казалось, что он забыл все правила боя на мечах, которые сам пытался вдолбить в мой толстый череп.

Но в поединке двух мастеров фехтования правила - это скорее рекомендации. Они овладели языком клинка настолько, что им уже не нужна грамматика, они говорят аббревиатурами.

Клинок Охотника взметнулся в размытом диагональном выпаде. Упавший меч Загана поднялся, блокируя удар Ориона. Орион крутанулся в сторону еще до того, как их клинки соединились, и, используя импульс, изогнул свой клинок в виде извилистой линии. Заган, небрежно уклонившись в сторону, сделал выпад, который Орион перехватил - на этот раз демон успел сместить свою атаку до того, как мечи сцепились. Они танцевали так еще мгновение или два, клинки прыгали в стороны, даже не соприкасаясь друг с другом, какой-то мастерский расчет определял исход поединка еще до того, как был нанесен хоть один удар, и решил, что это неправильный ход.

Несмотря на игры разума, все мы понимали, что все решится только с помощью насилия. Два фехтовальщика не могли танцевать вечно. Через несколько мгновений Орион решился на удар, который Заган согласился встретить. Пылающий меч упал, как падающая звезда, а навстречу ему поднялся клинок пожирающей тьмы. Раздался звук, похожий на звон колокола, такой громкий, что мир содрогнулся в агонии.