В отчаянии я бросился в сторону, едва избежав жала его хвоста, пролетевшего по месту, где только что было мое лицо.

«Дун-дун!» Почему это повторялось в цикле?

Я приземлился, перекувырнувшись, поднялся на ноги и в ужасе бросился бежать. Я чувствовал, что существо преследует меня, но не смел оглянуться. Я бросился к одной из опорных балок вдоль круга и спрятался за ней, используя ее как щит между мной и чудовищем.

Скорпион врезался в другую сторону, ослепленный моей пулей и яростью. Клешни тянулись с обеих сторон, но я уклонялся от них, используя все трюки, которым научился на тренировочной площадке, чтобы удержать монстра на другой стороне.

Мы танцевали, и только моя быстрая реакция и колонна диаметром шесть футов были единственной причиной, по которой я не погиб мгновенно. Скорпион являлся настоящим монстром, но не был умен. Во всяком случае, не так умен, как я.

К сожалению, его хозяин понял, что я всего лишь отвлекающий маневр. Через несколько мгновений снова раздался глухой, пульсирующий звук трубы Клариссы, и скорпион отвернулся, направляясь обратно к центру арены. Крысолов, должно быть, устала от моих игр.

Осторожно выглянув из-за колонны, я наблюдал, как монстр возвращался к Охотнику. Мой план сработал — Орион снова встал на ноги! Надежда наполнила меня, когда наш чемпион поднялся, чтобы противостоять скорпиону. На его лице застыла гримаса, как будто он все еще отходил от удара, но в остальном выглядел нормально.

Внезапно его кожаная куртка начала дымиться. Одним плавным движением он сорвал ее с себя и бросил на землю. Там она продолжала дымиться, разъедаемая какой-то кислотой, которая была в хвосте монстра.

Но на его рубашке не было следов ожогов. Жало, должно быть, застряло у него в куртке и не смогло проникнуть под кожу.

Мы вернулись в игру.

Скривившись от боли, Орион поднял меч и широким жестом направил его на скорпиона, приглашая атаковать. Не думаю, что арахнид понял его, но ему был отдан постоянный приказ нападать, и он был более чем счастлив это делать.

Монстр бросился на Охотника, и они встретились в столкновении черной брони и огня. Я поднял винтовку, надеясь выбить другой глаз чудовища. Но когда прицелился, то понял, каким недостатком является отсутствие слуха на поле боя — это делает тебя очень легкой мишенью для нападения.

Я уловил размытое движение краем глаза, прежде чем что-то ударило меня с силой небольшого поезда. Затем я полетел, кувыркаясь в воздухе. Мое приземление было совсем не изящным, и я проскользнул несколько футов по мокрой грязи, прежде чем наконец остановился.

«Грязная игра!» — задыхаясь, пробормотал я, пытаясь сесть, оказавшись лицом к лицу с Крысоловом.

Кларисса скользнула ко мне на своем гротескном хвосте. Все еще оглушенный, я поднял винтовку и открыл огонь.

У нее, может, и есть несколько чешуек, но не думаю, что она так же пуленепробиваема, как ее питомец. Мой первый выстрел прошел мимо. Я сосредоточился и выстрелил снова. Оборотень откинулась назад, когда моя пуля вонзилась ей в грудь. Затем винтовка звонко щелкнула, разрядившись.

Черт.

Не имея времени перезарядить оружие, я вскочил на ноги и попытался уклониться от ее атаки. Но в отличие от своего монстра, она была по крайней мере так же умна, как и я, и бросилась в сторону, отрезав мне путь к колоннам.

Ее длинные костлявые руки потянулись ко мне, пальцы оканчивались ужасными когтями. Гигантская пасть, полная акульих зубов, широко раскрылась, желая полакомиться мной. Я подумал, не было ли это последним, что видели моряки, которые выжили, разбившись о скалы ее матери, прежде чем их сожрали.

Ад, встречай меня.

Пули врезались в ее бок, когда Алекс заметил мое бедственное положение и пришел на помощь. Взгляд оборотня метнулся в сторону моего друга на другой стороне площадки, что дало мне несколько драгоценных секунд.

Ошеломленное ужасом, мое тело перешло в привычный ритм. Люди замирают от страха, потому что не могут сформировать новые мысли. Страх лишает разума. Но на самом деле вашему телу не нужно думать о большинстве вещей, которые оно делает.

К счастью, Орион заставлял меня так много раз тренироваться перезаряжать оружие, что для меня это было самым естественным делом. Мои легкие дышали, сердце билось, руки перезаряжали. Между этими непроизвольными действиями не было никакой разницы, и мои пальцы выполняли движения на полном автоматизме.

Пустой магазин отскочил к моим ногам. Новый — мой последний — встал на место. Я передернул затвор, досылая первый патрон. Оружие поднялось практически само по себе, и я прижался щекой к прикладу, прицелившись. Кларисса, предупрежденная каким-то звуком или движением, отвернулась от Алекса ко мне и оказалась лицом к лицу с дулом моей штурмовой винтовки.

Мой палец переключил рычаг с полуавтоматического режима на автоматический. Ее глаза расширились.