Я заглянул за заднюю часть генераторов и тихонько вскрикнул, когда обнаружил пару знаковых красных канистр. Схватив первую и обнаружив, что она почти пустая, в отчаянии кинулся ко второй, которая, к счастью, оказалась полной.

Я помчался прочь от генераторов обратно к Хармони и останкам тела Пейсинои, канистра с бензином плескалась в моей руке. В центре круга Орион все еще танцевал вокруг зачарованной Месы. Несмотря на свою невероятную силу, она не была бойцом — в отличие от Охотника.

Я вернулся к Хармони и встряхнул ее, выводя из ступора. Младшая Нефилим посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, увидев бензин в руках. Я одарил ее дьявольской улыбкой. «Эй, тебе, наверное, стоит переехать», — сообщил я ей.

Она отползла назад, чтобы освободить мне место. Я прыгнул на стол и оглянулся через плечо на Крысолова, которая все еще преследовала Алекса, как гончая лису. Алекс заметил мой взгляд, и я кивнул ему, давая понять, что пора. Он резко изменил направление своего бега, двигаясь по диагонали в мою сторону.

«Эй, Кларисса!» — крикнул я, слегка присвистнув ей на всякий случай. Ужасающая голова оборотня резко повернулась, и ее глаза расширились от ярости, когда она увидела меня, стоящего над трупом ее матери. Полностью завладев ее вниманием, я начал поливать бензином кости и мастерскую у своих ног. «Надеюсь, твоя мама не против похорон в стиле викингов», — крикнул я.

Крысолов прекратила преследование Алекса и бросилась ко мне, скользя по грязной земле с бешеной скоростью. Сбоку ко мне подбежал Алекс, роясь в кармане в поисках зажигалки.

Я следил за приближением Клариссы, стараясь не поддаться ужасу, который испытывал, наблюдая за атакой гигантского монстра. Когда она приблизилась, я повернул крышку канистры и снял ее. Затем с той же озорной улыбкой отскочил назад и резко дернул канистру вперед, плеснув струю бензина прямо ей в глаза.

Крысолов остановилась и испустила крик ярости и боли. Одна из ее когтистых рук поднялась, пытаясь вытереть топливо, попавшее в глаза. Она прочистила глаза как раз в тот момент, когда Алекс подошел ко мне с бронзовой зажигалкой в руке.

Крысолов посмотрела на лужу бензина, в которой остановилась, и ее взгляд с ужасом вернулся к нам, когда он бросил пламя на стол.

Огонь вспыхнул, как ураган, и охватил мастерскую, кости Пейсинои и Клариссу, поднимаясь по ней, как по дереву. Полусирена издала жуткий вопль и упала на землю, пытаясь сбить пожиравшее ее пламя.

К несчастью для нее, земля тоже была в огне.

Алекс и я стояли бок о бок, наблюдая, как ад пожирает ее. Думаю, она была достаточно бессмертной, чтобы не обращать внимания на несколько пуль, но не достаточно, чтобы противостоять жажде огня. Ее смерть была ужасом, который я никогда не смогу полностью выбросить из головы. Оборотень, казалось, съежилась, когда огонь поглотил лишнюю массу, которую она приобрела. Ужасный запах гари наполнил комнату и остался даже после того, как ее почерневшее тело наконец замерло.

На подземной арене воцарилась тишина, нарушаемая лишь веселым потрескиванием огня, полыхавшего на столах в мастерской. Чувствуя сильную тошноту, я повернулся, чтобы посмотреть, как смерть Крысолова повлияла на полубога. Меса застыла на месте, а Охотник стоял в нескольких шагах, наблюдая за ней с осторожностью.

Муза встряхнулась, как мокрая собака, и ее голова, покрытая вуалью, повернулась от Ориона к дымящимся останкам Клариссы и ее матери. Мое сердце забилось быстрее, когда я наклонился вперед, пытаясь разглядеть ее выражение лица под кружевом. Смерть Крысолова освободила Месу от ее контроля?

Наконец, она заговорила. «Думаю, кто-то должен объяснить мне, что здесь происходит», — объявила она срывающимся голосом.

«Ты была заколдована», — медленно ответил Орион, не выходя из боевой стойки.

«Музыкой? Невозможно. Ничто не могло этого сделать, кроме...»

«Сирены?» — перебил я ее, указывая на горящие останки трупа на столе. «В чем дело, не узнаешь Пейсиною, когда видишь ее?» Завуалированный взгляд медленно переместился с меня на погребальный костер.

«Ее дочь пыталась присвоить силу Пейсинои себе», — продолжил Орион, как будто его не прерывали. «Она использовала инструменты, сделанные из костей своей матери, чтобы повелевать другими».

«Понимаю». В этих словах был целый мир смыслов. Муза повернулась и долго смотрела на своего потомка, прежде чем снова обратить взгляд на Охотника. «А моя внучка?» — спросила она, и в ее голосе звучало меньше звонкости, чем раньше.

«С ней сделали то же самое», — заметил Алекс, указывая на волнующегося нефилима, прижавшегося к стене, словно дошкольница, пытающаяся ускользнуть от внимания родителей.

«Она была вынуждена нарушить данную тебе клятву», — согласился я.

«И она находится под моей защитой», — голос Ориона был тверд, как камень. Лицо Хармони озарилось удивлением от его слов. Я почувствовал, как мои губы растягиваются в утомленной улыбке. На полу этой арены уже лежало тело одного Бессмертного, который пытался противостоять Ориону; что значит еще одно?