"Ой, пожалуйста, мы предпочитаем, чтобы нас называли фейри". Но он усмехнулся, когда сказал это. "Что меня выдало?"

"Одержимость выплатой долга", - ответил я. "Это показалось мне очень фееричным. Я имею в виду, как у фейри. Во всяком случае, похоже на то, как ваш род часто изображают в поп-культуре".

"Очень хорошо", - пробормотал он. "Ты быстро учишься. В сказках всегда есть крупицы правды. Фокус в том, чтобы найти их".

"В сказках также говорится, что вы - хитрый народ, обычно имеющий более одного мотива". Робин не ответил на это ничем, кроме улыбки. "Значит, Шекспир говорил правду о фейри?" спросил я, радуясь, что у меня есть незаконченный диплом по литературе, на который можно опереться. "У вас есть королева? Ее зовут Мэб или Титания?"

"Ты действительно задаешь мне вопрос, зная, что я один из сидхе?" Он бросил на меня удивленный косой взгляд, когда менял полосу движения, чтобы обогнать кого-то слева.

"Любопытство убило кошку, я полагаю". Я вздохнул, желая оставить эту тему. Долгое время мы ехали молча. Теперь, когда я знал, что мой адвокат был даже хитрее обычного юриста, я не горел желанием вступать с ним в разговор. Вдруг я опять заложу свою душу. Я напряг слух, прислушиваясь к негромкой музыке, чтобы отвлечься от неловкой тишины. Бонусом было и то, что это отвлекало меня от мучительной работы, которую мы продолжали вести на практике.

"А, может, заключим сделку?" сказал Робин после того, как закончилась поп-баллада.

Я бросил на него косой взгляд. Должно быть, недоверие отразилось на моем лице, потому что он снова рассмеялся. "Ничего зловещего, мой дорогой смертный, уверяю тебя. Вопрос за вопрос - вот что я предлагаю. Я расскажу тебе о моем сеньоре, если ты расскажешь мне, как дошел до того, что потерял свою душу в Аду".

Я на секунду задумался, словно ювелир, изучающий огранку бриллианта со всех сторон, пытаясь уловить изъян в том, как он отражает свет.

Ничего явно опасного в нем не было, но от этого не становилось легче. К тому же, мне было очень любопытно.

"Хорошо, сэр Робин", - сказал я ему после минутного раздумья. "Я согласен на ваши условия: вопрос за вопрос. Но вы должны отвечать первым".

"Боюсь, я вынужден настаивать на том, чтобы ты отвечал первым", - ответил он. "В конце концов, вы, смертные, гораздо более склонны не выполнять условия сделки. Обмани меня один раз - и мне стыдно; обмани меня четыреста семьдесят девять раз - и я больше не отвечаю за свои поступки".

Во многих историях говорилось, что фейри не умеют лгать; другие, по крайней мере, подтверждали, что они не могут нарушить свои сделки. Но, конечно, он знал, что я знаю эти истории. Это не означало, что они были правдой. Как бы то ни было, я уже продвинулся на дюйм. С таким же успехом я мог пройти и милю. Но меня это не радовало.

"Ладно, Голди", - проворчал я. "Что именно ты хочешь узнать?"

"Расскажи мне историю о том, как такой, как ты, стал должником Тьмы". Это было похоже на очень причудливый способ сказать "продал душу Сатане", но я не стал жаловаться на выбор слов. Я рассказал ему историю о Демоне Дэне и его акте душевного мошенничества, совершенном в пустом кинотеатре. Но дальше этого не пошел. Он спросил только "как". Ему не нужны были подробности "почему". Не то чтобы я сам знал все ответы на этот вопрос. Но немного гордился собой за то, что не переусердствовал. Может быть, я все-таки создан для общения с ними?

После окончания моего рассказа Робин замолчал. Его жизнерадостное лицо было задумчиво нахмурено. Несколько мгновений мы даже ехали как обычные смертные, соблюдая скоростной режим и придерживаясь одной полосы движения. Для парня, которому, казалось, всегда есть что сказать, он был очень тихим.

"Глориана", - сказал он наконец. "Мою сеньору зовут Глориана. Она - королева всех фейри. Узнав о моем долге перед тобой, она приказала оказать тебе посильную помощь и сообщить, что, когда у тебя будет время, она желает встретиться с человеком, которого так обокрали".

"Какой у нее интерес ко мне?" удивленно спросил я, слишком застигнутый врасплох, чтобы побеспокоиться о том, что задаю еще один вопрос, но Робин, похоже, был не в настроении отчитывать меня за то, что я задаю вопросы. Его маниакальной жизнерадостности нигде не было видно.

"Ты что, не знаешь?" - удивленно спросил он. "Единственным результатом твоей истории будет война".

"Что значит "будет война"?

"Наверное, я должен сказать, что это будет Война. Война, которая неизбежна. Как мировые войны для вас, смертных, я полагаю. Одна из сторон наконец-то переступила черту, которую другие не смогут игнорировать".

"Представь на мгновение, - сказал я, потирая лицо рукой, - что ты разговариваешь с идиотом, который понятия не имеет, о чем ты говоришь. И попробуй объяснить это еще раз, используя более конкретные местоимения и слова поменьше".