Вот и все, подумал я, шагая через двери по следу Роджерс. Я представлял, что, возможно, больше никогда не увижу улицу. Это было несколько мелодраматично, я знаю. Я слышал, что заключенных иногда выпускают на улицу, чтобы они могли позаниматься спортом, так что у меня, по крайней мере, было на что надеяться. Я бросил последний взгляд через плечо на ярко светящее солнце и быстро нагревающуюся гору, на которой мы жили, очень надеясь, что у меня будет шанс снова почувствовать ненависть к природе.

Внутри полицейского управления все было именно так, как я и ожидал. Возможно, дело в том, что самая достоверная часть криминальных сериалов - это декорации. Небольшой вестибюль с офицерами в форме за стойкой вместо секретарш переходил в большую открытую комнату, заставленную столами. Мужчины и женщины в костюмах, с детективными значками на поясе или на шее, целеустремленно перемещались по офису. Столы были из однородной коричневой древесно-стружечной плиты, ненамного красивее той, что я использовал в колледже. Ковровое покрытие угольно-серое, по которому явно ходили или катались много лет. Четко очерченные дорожки были прорезаны интенсивным движением, как миниатюрные орегонские тропы.

В комнате стоял гул, который казался наэлектризованным. Когда я был ребенком, сцены из этих детективных сериалов показывали, что в полицейском управлении всегда кипит деятельность — телефоны разрываются от звонков, люди бегают вокруг, вытаскивая файлы или допрашивая преступников, — это было то, что вызывало у меня почти желание стать полицейским. Казалось, что жизнь детектива никогда не бывает скучной, и это меня привлекало. Все перестрелки и погони за преступниками были плюсом для моего юного ума.

Роджерс остановилась у входа и заговорила с одним из офицеров, сидевших за столом. Мы с Джонсом встали в нескольких шагах от него, и я пропустил разговор мимо ушей, так как оглядывал комнату. Молодая женщина на мгновение заглянула в компьютер, проверяя какую-то информацию. У нее были темные вьющиеся волосы, ниспадавшие на плечи, которые резко контрастировали с ее безупречно синей униформой.

"Комната 3 открыта", сказала она нам после недолгих поисков на своем компьютере.

"Спасибо, Кара", - ответил Джонс. "Мистер Карвер, сюда, пожалуйста".

Джонс повел нас вдоль левой стороны здания, через дверь, которую я не заметил, пока осматривал обстановку. Длинный коридор без окон, казалось, тянулся вдоль всего здания. Стены из тяжелого цементного кирпича окрашены во флуоресцентный синий цвет. Примерно через каждые двадцать футов располагалась пара пронумерованных дверей. Мы миновали первую пару и остановились у следующей. Роджерс открыл дверь, обозначенную цифрой 3, и провел меня внутрь.

Комната представляла собой практически карикатуру на телевизионный допрос. В центре возвышался обычный металлический стол. Вокруг него располагались три металлических стула, два с одной стороны и одинокий - с другой. Большую часть дальней стены занимало огромное зеркало, при взгляде на которое у меня по коже пробежали мурашки. Сколько техников и спецагентов скрывается за этой стеной, готовых оценить каждый мой шаг?

"Пожалуйста, Мэтт... Могу я называть тебя Мэттом или ты предпочитаешь Мэтью? Присаживайся". Роджерс жестом указал на одинокий стул, стоящий напротив зеркальной стены. Какое совпадение, что все было устроено именно так. Действительно, какое совпадение.

"Мэтт подходит. Мама называла меня Мэтью, только когда у меня были неприятности", - сказал я, опускаясь на отведенный мне стул. Джонс и Роджерс сели напротив меня, что я оценил. Джонс был похож на человеческую версию Великой Китайской стены, и загораживал большую часть зеркала от моего взгляда. Даже если за стеклом никого не было, наличие зеркала в поле зрения завораживает. Я не считаю себя особенно тщеславным человеком, но даже в тренажерном зале иногда смотрю на собственное отражение. Думаю, меня завораживает попытка увидеть то, что видят все остальные, когда смотрят на меня. Я вижу только, так сказать, из-за занавеса.

"Хорошо, Мэтт, - сказала Роджерс, принимая от Джонса папку. Не спрашивайте меня, откуда он ее достал, может, он фокусник. Я не воспринял всерьез намеренное использование Роджерс моего безобидного имени. "Мы просто хотим обсудить еще кое-какие подробности о твоей сестре и о событиях прошлой ночи". Остроглазая детектив пролистала лежащие перед ней страницы.

"После того как мы покинули вашу резиденцию две ночи назад, ты делал что-нибудь еще?" спросил Джонс, продолжая читать.

Это меня удивило, так как я думал, что он будет тихим, импозантным полицейским. Кроме того, это был ужасный вопрос с самого начала. К счастью для меня, я специализировался на английском языке. Я сочинял истории еще до того, как научился правильно говорить на нем

"Я не мог заснуть", - сказал я, начав с самого простого. Фокус хорошего рассказа в том, чтобы понять, сколько реального мира в него вбросить. Или, если вы циник, в хорошей лжи ровно столько правды, сколько нужно для первоначальной оценки. "Знаете, слишком много адреналина и стресса из-за похищения. Я не мог больше находиться в квартире. Поэтому позвонил другу и поехал к нему. Они с соседом по комнате тусовались со мной, пока я не отрубился на диване".

В разговоре наступило затишье, пока они переваривали эту информацию.