Наконец их провели в элегантный кабинет в стиле ар-нуво с восточными мотивами. На фоне однотонных стен, задрапированных дорогой вышитой тканью, выделялись большие резные рамы. В центре комнаты стоял письменный стол из ясеня или белого дуба, на котором лежали только пресс-папье, настольный календарь, чернильница, подставка для ручек, никелированный телефон и большая настольная зажигалка в форме изящной вазы. На боковых панелях стола были вырезаны рельефные изображения самураев, ведущих бой, а на каждой ножке, китайский дракон, вздымающийся из-под пола, так что казалось, будто его раскрытая пасть подпирает столешницу. Перед вычурным столом стояли два стула. Они были сделаны из вишневого дерева, но обивка была из белой кожи в тон столу.

— Вы те самые молодые люди, которые устроили беспорядок в моем кабинете? — строго спросил голос, когда белые двустворчатые двери в глубине кабинета распахнулись. За ними показалась высокая, почти истощенная женщина лет шестидесяти в элегантном кремовом платье до колен. Ее седые волосы были собраны в большой пучок на макушке и удерживались двумя лакированными палочками для еды, а с шеи до талии свисала длинная нитка жемчуга. В руках у нее был черный мундштук, напомнивший Алексу мундштук Сорши, и при каждом движении за ней тянулся дымок.

Алекс и Дэнни встали, когда она вошла в комнату, а следом за ней вошла нервная и измученная молодая женщина. Она демонстративно направилась к своему столу, а затем села со всей элегантностью и грацией королевы, восседающей на троне.

— Итак, — сказала она, когда Алекс и Дэнни сели. — Я Мэйбел Леоне. Будьте добры, пожалуйста, объясните мне, что это за вторжение. У меня впереди очень напряженный день

— Мы здесь по поводу смерти Маргарет Ласалль, — сказал Дэнни. Он продолжал представлять себя и Алекс, но Мейбел не обращала на это внимания.

— Маргарет мертва? — спросила она ошеломленным голосом. Она перевела дыхание и взяла себя в руки. — Я... я не знала.

— Об этом писали в газетах, — сказал Алекс.

Мэйбел Леоне смерила его властным взглядом.

— Мода суровая госпожа, — сказала она. — У меня едва хватает времени читать отраслевые издания. Но мне жаль бедняжку Маргарет. Она была выдающейся женщиной. Вы знаете, что лишь немногие женщины пишут детективы, и Маргарет была одной из лучших.

Алекс знал об этом, но придержал язык.

— Её убийца должен понести наказание, — продолжила Мэйбел. — Чем я могу помочь полиции Нью-Йорка?

— Мы полагаем, что она недавно приходила к вам, — сказал Дэнни, открывая блокнот.

— Я бы не сказала, что недавно, — она повернулась к измотанной молодой женщине, стоявшей за её креслом. — Агата, будь добра, загляни в мой ежедневник. Узнай, когда ко мне приходила Маргарет.

— Да, миссис Леоне, — ответила девушка и поспешила прочь.

— Зачем мисс Ласалль приходила к вам? — Спросил Дэнни.

Они оба, конечно, знали, зачем, но Дэнни хотел узнать, не станет ли икона моды лгать об этом.

— Она хотела расспросить меня о моих отношениях с Долли Андерсон, знаменитой актрисой, — сказала она без паузы.

— Что она хотела узнать? — Сказал Дэнни.

— Она писала новый детектив и хотела основать его на смерти Долли, — сказала Мейбел с задумчивой улыбкой. — Все это было ужасно захватывающе.

— Насколько я помню тот случай, — сказал Алекс, — пресса, похоже, считала, что у вас с Долли была вражда.

Суровое выражение лица Мейбел на мгновение сменилось раздражением.

— Газетчикам нравятся драматические сюжеты, — сказала она. — Мы с Долли были близкими подругами. Я все это объяснила Маргарет.

— Тот, кто убил Маргарет, украл ее записи, — сказал Дэнни. — Итак, мы хотели бы знать, о чем вы говорили, на случай, если это как-то связано с ее смертью.

— Хорошо, — вздохнула Мэйбел. — Но я собираюсь сэкономить время и начать с самого начала

— Все в порядке, — сказал Дэнни.

— Я познакомилась с Долли сразу после того, как открыла свой бизнес в сфере моды, — сказала она. — Долли была подающей надежды актрисой, и мне нужна была известность. Бенни Харрингтон обратился ко мне с просьбой предоставить платье для одной из его пьес. В то время Бенни был крупнейшим драматургом на Бродвее.

— Разве не он написал пьесу, в которой Долли играла, когда умерла? — спросил Алекс.

Мейбел кивнула.

— Да, но это было позже, когда его состояние пошатнулось. Но когда мы с Долли только начинали, все хотели играть в пьесе Харрингтона. Поэтому я предоставила платье для Долли, и мы обе пришли к славе и богатству

— Так почему же газеты решили, что вы враги? — спросила Алекс.

— Мы с мужем должны были встретиться с Долли в Голливуде, чтобы одеть ее для фильма, в котором она собиралась сниматься. Я заболела, поэтому он поехал без меня, и какой-то бродяга сфотографировал их вместе.

— Они утверждали, что у него был роман? — Дэнни сказал.

— Долли позвонила мне вся в слезах, — сказала Мэйбел. — Она клялась, что это не так, и я ей поверила.

— Значит, вы не ненавидела Долли? — Спросила Алекс.