Все взгляды устремились на дверь кабинета Алекса, которую открыла Сорша Кинкейд. Как обычно, она была безупречна в чёрных брюках с высокой талией в тонкую полоску и белой рубашке с коротким рукавом. Брюки были застегнуты на двойной ряд пуговиц спереди и держались на подтяжках, перекинутых через плечи. Её обычно бордовая помада была темнее, почти чёрной, в тон брюкам, а платиновые волосы блестели в лучах света. Алексу никогда не нравилось, что работающие женщины одеваются в мужскую одежду, но Сорша заставила это работать.

— Мисс Кинкейд, — сказал Детвейлер, когда Николсон поднялся со стула. — Прошу прощения за мои слова, но, уверяю вас, это было оправдано. — Он кивнул Алексу. — Локерби слил прессе подробности моего текущего дела.

Сорша холодно посмотрела на него, затем перевела взгляд на Алекса. Он видел этот взгляд раньше, много раз, поэтому он не произвел на него такого впечатления. Сорша, казалось, поняла это, и ее бледно-голубые глаза на мгновение вспыхнули, как будто осветились изнутри. Ледяной холод охватил Алекса, и он вздрогнул, прежде чем исчезнуть.

— Алекс, много кто, лейтенант, — сказала Сорша, слегка улыбнувшись при виде дискомфорта Алекса. — Но он не из тех людей, которые ставят под угрозу текущее дело из-за каких-то дешевых заголовков. Алекс сообщает прессе подробности только после завершения дела, и тогда он всегда использует некоего мистера Уильяма Таскера из таблоида "Полуночное солнце". Полагаю, это тот самый репортёр, о котором вы упоминали и который присутствовал при аресте Призрака.

— На этот счёт я ничего не знаю, — ответил Детвейлер. — Но я точно знаю, что Алекс единственный, кто мог слить эту историю.

— Прошу прощения, лейтенант, — сказала Сорша, входя в комнату и усаживаясь на свободный стул. — Но у меня дурная привычка подслушивать под дверью. Я слышала, как вы упомянули, что Алекс был с вами вчера вечером, когда вы чуть не поймали подрывников.

— Всё верно, — ответил Детвейлер, снова усаживаясь в кресло Алекса. — Тогда мы и узнали их имена.

— От хозяйки квартиры, в которой они жили?

— Думаете, она позвонила в газету? — предположил детектив Николсон.

Сорша повернулась к Николсону и кивнула.

— У неё или у кого-то из других жильцов мотив был бы сильнее, чем у Алекса, вам не кажется?

— Но в статье упоминалось имя Алекса, — сказал Николсон. — Откуда им было знать, кто он такой?

— Вы сами об этом упомянули, — сказала Сорша, снова поворачиваясь к Детвейлеру. — Имя Алекса стало известно благодаря мистеру Таскеру. Если бы они услышали, как кто-то из вас называет его по имени, сложить два и два было бы несложно.

— Я не звонил в "Таймс", Детвейлер, — сказал Алекс. — Я хочу поймать этих парней не меньше вашего и не хочу сеять панику.

Брови Детвейлера сошлись на переносице так плотно, что казалось, будто они срослись.

— Ладно, — проворчал он, вставая. — Но я должен иметь возможность связаться с вами, если вы мне понадобитесь.

— Я буду поблизости, — сказал Алекс, когда Детвейлер жестом приказал своим людям выйти. — И, лейтенант, будьте осторожны, когда найдёте этих парней. Я изучал руны, которые они использовали прошлой ночью, и думаю, что они могут быть опаснее, чем мы предполагали.

— Что ж, это просто замечательно, — сказал Детвейлер, окинув Алекса взглядом, чтобы убедиться, что тот не шутит. Наконец он кивнул. — Спасибо за предупреждение, — сказал он и вышел вслед за своими людьми.

— Да что с тобой такое? — спросила Сорша, когда лейтенант ушел. — Ты как будто притягиваешь неприятности.

— Что тут скажешь, — ответил Алекс, убирая бутылку скотча. — Мне везет, как ирландцу.

— Локерби шотландская фамилия, — поправила его Сорша.

— Не то чтобы я не ценил твое своевременное вмешательство, чародейка, — сказал Алекс, садясь напротив нее. — Но чем обязан такому удовольствию?

Ее идеальные черты лица потемнели, и она вздохнула.

— Ты и твой набор трюков нужны мне на месте преступления, — сказала она. — Произошла еще одна волшебная смерть. На этот раз две.

Алекс взглянул на часы. Дэнни должен был появиться с минуты на минуту.

— Хорошо, — сказал он, вставая. — Сейчас я возьму свой набор и оставлю кое-какие инструкции секретарше, и мы сможем идти.

Машина Сорши высадила их перед многоквартирным домом на внешнем кольце, который знавал и лучшие времена. Кирпичная кладка осыпалась, а несколько окон были разбиты или заколочены досками. Полицейский в форме, стоявший на тротуаре перед входом, направил их на второй этаж, где у двери квартиры стоял другой полицейский в форме.

Коридор был усеян обломками дерева и щепками, а дверь выглядела так, словно ее не открыли, а просто вырубили. Когда Алекс подошел поближе, он понял почему. Дверь и рама, казалось, срослись в единый кусок дерева. В том месте, где дверь соединялась с косяком, дерево выглядело так, будто они просто срослись, как дерево, которое десятилетиями пробивалось сквозь забор. Алекс провел пальцем по краю и не смог определить, где заканчивается дверь и начинается косяк.

В центре двери зияла дыра, явно проделанная топором. Куски двери были вырублены и отломаны, оставив неровный проем, в который едва мог протиснуться взрослый мужчина.