Я любил Джейса как члена семьи, но он был далек от истины в отношении нее. Обнаружение следов боли, буквально выжженных в ее плоти, подтвердило это для меня, даже если она и не сказала о том, что произошло вслух.

— Нет, — ответил Джейс Фло после долгого, напряженного молчания. — Я еще не закончил.

Язвительное оскорбление вертелось у меня на кончике языка, отчаянно желая вырваться наружу. Я держал это при себе, но, черт… Может быть, его муза запела бы, если бы он узнал, что сегодня утром я попробовал сладкую киску Билли. В конце концов, все, что он писал, было о ней, признавался он в этом или нет. Тот факт, что он внезапно снова начал писать – хотя почти год не писал ничего нового, – не мог быть совпадением.

Барабанные палочки Грейсона выбивали незнакомую мелодию по столешнице, его голова была запрокинута назад, а глаза закрыты, как будто он прислушивался к чему-то в своей голове. Мы с Фло обменялись растерянными взглядами, затем она протянула руку и ткнула Грея в ребра.

— Эй, брюзга. Что это было?

Он открыл глаза и пожал плечами. — Просто кое-что застряло у меня в голове.

— Отлично… это что-то, что ты написал? — Она бросила на меня еще один взгляд, который было легко истолковать. Несмотря на то, что Грейсон часто делал записи в своем блокноте, он никогда ими не делился.

Том Такер, скользкий ублюдок, пренебрежительно фыркнул, прежде чем Грей успел ответить. — Грейсон не пишет песен для «Беллероуз». Это работа Джейса. И нужно ли мне напоминать вам, что вы должны начать записывать свой следующий альбом, как только закончится этот тур? "Истоки" – это ностальгия по прошлым хитам, но сейчас пришло время подумать о будущих.

Мы совершенно не нуждались в напоминании. И на данный момент у нас было в общей сложности ноль песен для записи. Он не ошибся в том, что Джейс написал все тексты для «Беллероуз», но после того первого альбома, который вознес «Беллероуз» к славе, все мы вносили свой вклад в написание песен. Джейс работал лучше, когда сотрудничал с кем-то. Когда все зависело от него одного, музыка становилась слишком пустой и меланхоличной.

Это лишь придавало вес обвинениям Билли в том, что она участвовала в записи тех самых первых треков. Черт, он и вправду с ней хреново обошелся. Мы купались в роскоши с нашими многомиллионными контрактами, а она, блядь, была бездомной.

От этой мысли у меня скрутило живот, и я вскочил со своего места.

— Эй, Ретт, ты куда? — Спросил Том, отрываясь от телефона, как будто он был нашим постоянным менеджером или кем-то в этом роде. Черт, я действительно сожалел о том дне, когда Бренда Доув – лучший менеджер группы в этом бизнесе – ушла в длительный декретный отпуск, и лейбл назначил гребаного Такера нашим тур-менеджером. Обычно Бренда выбирала нашего тур-менеджера, и они были куда более сносными, чем слизняк Том.

— Мне нужно немного гребаного пространства, — пробормотал я через плечо, уже на полпути к спальне. Мне нужно было отдалиться от Джейса, потому что было трудно смириться с тем, что его разбитое сердце причинило Билли столько страданий. Трудно было сидеть и делать вид, что у нас все в порядке, когда все было ровно наоборот.

— Ретт, не надо... — начала протестовать Фло, но Джейс оборвал ее.

— Оставь его, — рявкнул он. — Может, если ему отсосут, он перестанет быть такой кислой маленькой сучкой.

Я сжал кулак и крепко стиснул зубы, но отказался заглатывать наживку. Вместо этого я проскользнул в единственную спальню в автобусе и обнаружил Билли, свернувшуюся калачиком посреди кровати. Мое сердце сжалось, а взгляд мгновенно смягчился, когда я закрыл за собой дверь и щелкнул замком. Она лежала, свернувшись в крошечный комочек, на боку, мокрые дорожки прорезали красноречивые морщинки на ее щеках, а под головой был скомкан клочок фиолетовой ткани.

Вздохнув, я осознал, насколько тонкой была дверь спальни.

Не говоря ни слова, я скинул ботинки и забрался на кровать, чтобы завернуть маленький комочек Билли в свои объятия и крепко прижать ее к себе. Прижавшись губами к ее затылку, я покрывал ее кожу легкими поцелуями, пока она не расслабилась в моих объятиях.

— Я не хочу поступать так с вами, ребята, — прошептала она, ее голос был таким надломленным, что мне захотелось броситься обратно и ударить Джейса по-настоящему. — Я и так уже причинила Джейсу достаточно боли; я не могу нести ответственность за то, что забираю у него еще одного друга.

Господи. Она все это слышала и все еще беспокоится, что может причинить ему боль? Билли Беллероуз была гребаной святой.

Я ответил не сразу, не желая, чтобы это выглядело так, будто я игнорирую ее беспокойство. Но, в конечном счете... Джейс был большим мальчиком. Ему просто нужно было начать вести себя соответственно. Поэтому я просто лежал рядом с ней некоторое время, водя пальцами по ее обнаженной руке и переплетая наши пальцы. Шмыгнув носом, она подняла наши переплетенные руки и поцеловала костяшки моих пальцев.