Рен не ответил, лишь окинул меня мрачным взглядом. Я стиснула руками свадебное платье, рвано дыша.

Дорога по побережью была невероятно живописной. Тёплый морской ветер трепал мою фату, воздух пах солью и прогретым камнем. Но я ничего не замечала.

Дальше всю дорогу мы с Реном молчали. Между нами в машине повисло такое густое, тяжёлое напряжение, что меня почти трясло. Мы так и не смотрели друг на друга.

– Останови, – вдруг скомандовал Рен.

Водитель бросил взгляд в зеркало заднего вида:

– Но мы ещё не доехали, господин Сальери. Нам ещё…

– Я сказал, останови, – голос Рена неприятно лязгнул.

Автомобиль послушно затормозил, съехав на широкую смотровую террасу, вымощенную светлым камнем. Внизу билось о скалы синее море, а до места празднования, куда, как я надеялась, мы ехали, оставалось ещё прилично.

Значит… у Рена другие планы.

– Выходи, – бросил Рен коротко уже мне.

Я сделала глубокий, рваный вдох и подчинилась. Подхватила тяжёлые юбки и выбралась из машины. Несмотря на явную злость, Рен галантно подал мне руку, помогая выйти, и этот привычный собственнический жест почему-то взбесил меня ещё сильнее.

Едва мы отошли на пару метров в сторону, Рен повернулся ко мне.

– Ты что устроила, Джезабель? – его тон был обманчиво тихим.

Меня затрясло от возмущения. Он даже не чувствовал вины! Смотрел на меня сверху вниз так, словно это я сделала что-то дурное.

– Я всё знаю! – выпалила я, вскидывая подбородок и сжимая кулаки так, что кольцо Кассиана едва не прорезало перчатку. – Знаю, что ты был у Серафины! Знаю, что ты с ней спал!

Глава 11

– Откуда ты знаешь, что я был у Серафины? – спокойно спросил Рен. Он не отвёл взгляд. Наоборот, принялся внимательно, с каким-то пугающим анатомическим интересом рассматривать моё лицо.

Я онемела. Я не ожидала жалких оправданий – это вообще было не в стиле Рена, но думала, что он хотя бы попытается всё объяснить.

– Серьёзно? Ты спрашиваешь, откуда я знаю, что ты спал со своей любовницей? – слова сорвались с губ ядом.

Теперь я имела полное право называть её так. Я была женой. Безумие, в которое до сих пор верилось с трудом, но я действительно стала женой Рена Сальери.

– Да, именно это я и спросил.

Его пальцы грубо схватили мой подбородок. Рен с силой дёрнул меня на себя, заставляя поднять голову.

– Говори, откуда ты это взяла? – отчеканил он.

Я вырвала лицо из его захвата, дёрнувшись в сторону.

– Она мне сказала! Точнее написала, – выплюнула я, чувствуя, как злость царапает горло наждачкой. – Прислала чёрную розу в подарок. А потом ещё старшая монахиня Дженна... Она каким-то образом пробралась в предсвадебную зону, и из-за неё я опоздала к алтарю! Зато она показала мне фотографии. Твоя машина, ты сам... прямо у дома Серафины!

– Ты должна была сказать мне. Почему ты сразу не сообщила, что эта твоя Дженна была на острове?

– Потому что мне нужно было выходить замуж! – я едва не задохнулась от возмущения. Накатила удушливая волна неприятия ситуации. Виноват был Рен, но прямо сейчас он вынуждал оправдываться меня. – Потому что ты меня ждал, вокруг были сотни гостей, и я просто растерялась! Хватит, хватит обвинять во всём меня!

– Бель, прекрати истерику, – Рен резко отстранился и достал из кармана телефон, явно собираясь отдать приказ охране. Дженну будут искать.

– Прекратить? – я вцепилась в его запястье, перехватывая руку с мобильником. – Я сказала тебе, что ты спишь с другой женщиной! Сказала об этом спустя полчаса после нашей собственной церемонии бракосочетания, а ты просто говоришь мне «прекрати»?

– Я не спал с ней, – коротко, словно отрубил, произнёс Рен.

– А зачем ты тогда ходил к ней? Зачем?

Он окинул меня тяжёлым, давящим взглядом.

– Так было нужно.

– Нужно?

– Я тебе сказал, что не спал с ней. Этого должно быть достаточно. Ты меня поняла?

– Не смей так обращаться со мной! – меня затрясло от ярости. – Вы мне все надоели. И отец, и ты! Думаешь, ты чем-то от него отличаешься?

Рен угрожающе склонился ко мне, его дыхание обожгло мои губы.

– О да, отличаюсь. Хотя бы тем, что не притворяюсь перед тобой кем-то другим. Я такой, какой я есть.

Я подалась назад, не выдержав его напора, и тихо всхлипнула. Прижала дрожащую ладонь ко рту. Металл кольца Кассиана, зажатого в кулаке, врезался в губы.

– Скажи мне... что ты у неё делал? – мой голос сорвался.

– Я тебе сказал. У меня были дела.

– Какие?

– Тебя не касается.

Я перестала дышать. Тёмная, иррациональная ревность сдавила горло стальным обручем. Я ненавидела Серафину до кровавой пелены перед глазами, мне до одури хотелось причинить ей боль. И мне было тошнотворно противно от самой себя. Это едкое, грязное чувство пачкало меня. Пачкал этот жестокий реальный мир, в который меня швырнули из той идеальной иллюзии, что годами возводил вокруг меня отец.