Алекс прошел за своим проводником через кухню в большую комнату в задней части дома. Когда-то это был солярий, но теперь его превратили в алхимическую лабораторию. Доктор Келлин стояла у стола в дальнем углу и отмеряла из банки какой-то зеленый порошок, аккуратно пересыпая его в мензурку с бурлящей жидкостью. В дальнем углу комнаты на кушетке лежал мужчина, за которым наблюдал еще один бандит в дешевом костюме. Наконец, на возвышении у двери, ведущей в другие части дома, сидел мужчина в инвалидном кресле. Он был стар и худ, с редеющими седыми волосами и скрюченными руками, которыми он сжимал подлокотники кресла. Когда он увидел, что делает доктор Келлин, на его лице появилось выражение алчной жадности.

— Что все это значит? — прохрипел он, заметив Алекса и Плосколицего.

Доктор Келлин ахнула и выронила пробирку с синей жидкостью, которую держала в руках, и та разбилась вдребезги.

— Алекс, — выдохнула она. Ее глаза расширились, и Алекс увидел в них страх.

— Привет, док, — сказал Алекс, дружелюбно помахав ей.

Доктор Келлин мгновенно пришла в себя, и страх исчез с ее лица. Прежде чем кто-то успел что-то сказать, она повернулась к мужчине в инвалидном кресле.

— Вы обещали не впутывать моих друзей, если я вам помогу, — обвинила она его.

Мужчина поднял руки и удивленно вздернул бровь.

— Уверяю вас, Андреа, я не знаю, кто этот молодой человек и как он здесь оказался. — Он перевел взгляд на Алекса и прищурился, пристально глядя на него. — Но мне очень хочется это выяснить.

От взгляда старика у Алекса по спине побежали мурашки. Его глаза, казалось, горели огнем страсти или безумия, и Алексу не хотелось выяснять, что именно.

— Меня зовут Алекс Локерби, мистер Торрес, — сказал он. — Я частный детектив. Доктор Келлин, — он кивнул в ее сторону, — наняла меня, чтобы я нашел Чарльза Грайера. — Алекс посмотрел на мужчину на кушетке. — Полагаю, это он?

Торрес на мгновение опешил, но потом кивнул.

— Он еще жив? — спросил Алекс.

— Конечно, — ответил Торрес. — А с чего вы взяли, что нет?

Алекс улыбнулся.

— Что ж, полагаю, вы были не в восторге, когда узнали, что знаете о зелье Леона больше, чем он.

При упоминании зелья доктор Келлин побледнела, а Торрес разозлился.

— Откуда вы это узнали? — спросил он.

— Все просто, — ответил Алекс, подходя к одному из тяжелых лабораторных столов и прислоняясь к нему. — После смерти студентов декан Беннетт конфисковал все материалы, но вы были научным руководителем Грира и доктора. У вас наверняка были копии всех документов. Вы использовали их наработки для создания своего крема, который помогает дамам выглядеть молодо.

— И что с того? — спросил Торрес, и на его лице появилась медленная улыбка.

— Вы пытались усовершенствовать формулу, но у вас получилось лишь слабое восстанавливающее средство, — сказал Алекс. — Должно быть, это вас расстраивало.

— О да, — ответил Торрес, не переставая улыбаться. — Беннетт забрал все материалы до того, как я успел сделать копии. Мне пришлось воссоздавать формулу по памяти, и, очевидно, я не совсем справился. Но это принесло мне богатство, так что я не слишком расстроился.

— И так продолжалось долгое время, — сказал Алекс. — Пока вы не заболели. Как у меня дела?

— Вы очень проницательный следователь, Локерби, — ответил Торрес с холодным смешком. — У меня дегенеративное заболевание нервной системы, которое постепенно разрушает спинной мозг.

— И когда вам поставили этот диагноз, вы вспомнили о работе, которую проделали еще в колледже, — сказал Алекс. — О зелье молодости Чарльза Грира. — Он перевел взгляд на доктора Келлин, и ее щеки порозовели. — Вы знали, что он на самом деле пытался сделать в студенческие годы, или догадались об этом позже? — спросил Алекс, снова глядя на Торреса.

Старик рассмеялся.

— Как вы думаете, что пытался сделать Чарльз? — спросил он.

— Его работа не была направлена на создание какого-то энергетического эликсира, — ответил Алекс, — вроде чашки кофе с пышными сливками. Грир хотел получить нечто грандиозное, он пытался создать зелье, которое остановило бы старение организма.

— Откуда вы это знаете? — резко спросила доктор Келлин.

Он ухмыльнулся и пожал плечами.

— Это было очевидно. Ключ к разгадке, склонность Чарльза к аллитерации. "Возлияние Леона" и "Припарка Понсе". Имя Леон довольно распространенное, но фамилию Понсе я слышал всего дважды. В первый раз это было британское ругательство, которое я узнал, когда Игги обозвал бюрократа из налоговой службы понсом, а во второй раз, это фамилия известного испанца. Его звали Понсе де Леон, и он прославился тем, что пытался найти источник вечной молодости.

Торрес долго смотрел на Алекса, а потом расхохотался, стуча ладонью по подлокотнику инвалидного кресла.

— Ох, Андреа, где ты нашла этого парня? — прохрипел он. — Он бесценен. — Торрес вытер слезу от смеха. — Конечно, ты прав, — сказал он. — Грир любил рассказывать о своем проекте. Он говорил мне, что он задумал и чего хочет добиться.