— На самом деле довольно скучный, — сказал Билли. — Конечно, он летает по всему миру и женат на роскошной актрисе, но он не из тех, кто попадает в заголовки вроде тех, что пишу я. Он ходит только на элитные вечеринки, ну, знаешь, на те, где никого не выгоняют за то, что он набрался в стельку. Он избегает прессы и скандалов как чумы. В последний раз мы писали о нем лет пять назад, и то в основном из-за его сына Дэвида.

— Почему из-за него?

— Да как обычно, — ответил Билли. — Дэвид был настоящим развратником, гонял на быстрых машинах и разбивал их, встречался с девушками, которые были еще быстрее, и из-за них попадал в неприятности.

— И папе это не нравилось.

— Нет, он оставил сына без гроша.

— Что случилось с Дэвидом? — спросил Алекс, внезапно заинтересовавшись.

— Умер пару лет назад, — ответил Билли. — В "Таймс" была статья о том, какой склеп построила для него мать.

Алекс вздохнул. Он думал, что напал на след Дэвида, но это был буквально тупик. Он поблагодарил Билли и повесил трубку, а затем вышел в туман, чтобы попытаться поймать такси.

Было уже почти четыре часа, когда Алекс решительно постучал в дверь Конни Торрес. Дом находился в той части 33-й улицы рядом с Эмпайр-Тауэр, которая стала известна как Мэншн-Роу. Это был самый маленький дом на улице, но это не делало его менее роскошным. Весь дом был оформлен в греческом стиле, с мраморными колоннами по обеим сторонам от входа, которые вели к массивной цокольной части. По обеим сторонам от двери располагались ниши с репродукциями знаменитых скульптур, обращенными внутрь, словно для того, чтобы оценивать потенциальных посетителей.

Алексу и раньше доводилось бывать в домах богачей. Обычно, когда дверь открывалась, на пороге стоял дворецкий или слуга, в обязанности которого входило прогонять таких, как он, попрошаек. Однако, когда дверь открыла Конни Торрес, Алекс увидел перед собой широкоплечего коренастого мужчину в дешевом костюме. У него было плоское лицо с приплюснутым носом и полузакрытыми глазами, которые постоянно щурились. Руки у него были грубые, с толстыми пальцами, и, когда он придерживал дверь левой рукой, Алекс заметил рукоятку револьвера, выглядывающую из наплечной кобуры под пиджаком.

— Да? — спросил он с самым неаристократичным джерсийским акцентом, который Алекс когда-либо слышал.

— Передайте мистеру Торресу, что его хочет видеть Алекс Локерби.

— Отвали, — сказал бандит и начал закрывать дверь.

— Я с радостью пойду за полицией, — вмешался Алекс. — И расскажу им, что этих двух пропавших алхимиков держат здесь против их воли.

Мужчина замешкался и посмотрел на Алекса более пристальным взглядом, чем раньше.

— Или вы могли бы просто дать мне возможность перекинуться парой слов с мистером Торресом, — закончил Алекс.

Мужчина с невыразительным лицом приоткрыл дверь и выглянул наружу, словно ожидая увидеть у фасада дома дюжину вооруженных полицейских. Увидев, что Алекс один, он пожал плечами и открыл дверь.

— Заходи, — буркнул он.

Алекс постарался не выдать своего волнения и вошел в дом. Фойе было безупречно чистым: мраморные полы, персидские ковры, резные буфеты в стиле ар-нуво и мягкие кресла. На второй этаж вела парадная лестница, по обеим сторонам которой располагались двери, ведущие в боковые комнаты.

Несмотря на роскошь дома, Алекс заметил толстый слой пыли на декоративном столике в центре фойе, а цветы, украшавшие комнату, были не живыми, а искусственными. Алекс знал, что у Торреса денег больше, чем он может потратить, поэтому состояние его дома говорило о том, что он не хочет, чтобы в доме убирались.

— Что это такое? — раздался тихий голос.

Алекс посмотрел на дверь слева от фойе и увидел еще одного громилу в дешевом костюме, стоявшего в проеме. Он был выше и худее первого, похожего на одичавшего пса. Его грязные светлые волосы были растрепаны, и, судя по всему, он давно не был у парикмахера.

— Думаю, босс захочет поговорить с этим парнем, — сказал громила с невыразительным лицом. — Прикрой меня, пока я его обыскиваю. Руки вверх, — последнее относилось к Алексу.

Блондин достал из наплечной кобуры пистолет 38-го калибра и направил его на Алекса. Алекс поднял руки и позволил громиле с невыразительным лицом себя обыскать. Он предусмотрительно оставил кобуру в сейфе вместе с пистолетом A-5, кастетом и запасным пистолетом 38-го калибра в оружейном шкафу. Он даже оставил там свой рунический фолиант, хотя в кармане рубашки у него было несколько рун на отдельных листках бумаги.

— Он чист, — сказал Плосколицый, закончив осмотр. Блондин выглядел разочарованным и убрал пистолет обратно в кобуру. — Сюда, — сказал первый, пропустив своего напарника в комнату за дверью.

Следуя за ним, Алекс вошел в элегантную столовую с обеденным столом, за которым могли бы разместиться тридцать человек, и буфетом со стеклянной витриной, уставленной изысканной посудой. Однако, как и фойе, столовая была заброшена и покрыта пылью.