— Нам нужно скоро бежать, — сказал я, ковыряя боковую часть кандалов. — Наша единственная проблема — это магия ведьмы. Эти кандалы дают им прямую связь с нашей сущностью оборотня, и мое обычное сопротивление ослаблено. Нам нужно сначала убрать их ведьму. Если она будет без сознания или мертва, ее магия станет не такой эффективной.

— А что, если это не настоящая ведьма? — задумчиво произнесла Эмми, склонив голову. — Ты же сам сказал, что у них мог остаться доступ к ее заклинаниям.

По моему опыту, большинство ведьм не оставили бы свою магию в руках оборотней, но я также никогда не встречал стаю, которая получала бы столько магической помощи, как стая Роджерс. Между этой стаей и ведьмами была какая-то более глубокая связь. Та, которую мне не удалось обнаружить в ходе своих изысканий.

— У них мог остаться доступ к заклинаниям, — наконец признал я. — Именно поэтому я нападу первым, а ты останешься здесь. Я достаточно силен, и даже если ведьма там, ей придется потратить много сил, чтобы меня одолеть. Если же ее там нет, им придется исчерпать свои запасы энергии, чтобы меня остановить. В любом случае, это поможет нам в конечном итоге выбраться отсюда.

Лицо Эмми стало встревоженным, ее глаза — пронзительными, льдисто-голубыми. Ее эмоции было легко прочесть, но истинное беспокойство и страх таились в самой глубине ее взгляда.

— Мне не нравится мысль, что ты пойдешь туда без меня, — сказала она, потирая переносицу и привлекая мое внимание к россыпи веснушек на ее щеках. Кто бы мог подумать, что веснушки тоже могут быть такими пленительными. — А что, если тебя ранят? Что, если они тебя убьют? Я ведь даже не узнаю.

Обо мне никогда никто не беспокоился, и на то были веские причины.

— Если они смогут убить меня, то у тебя, Снежок, не будет никаких шансов выжить. В таком случае тебе стоит беспокоиться о себе.

Выражение ее лица поникло, она тут же замкнулась, скрестив руки на груди, и кивнула.

— Да, хорошо. Логично.

Я быстро оглядел ее, пытаясь понять, что в моих словах ее так расстроило. Разнообразие эмоций, которые испытывало большинство оборотней, было мне незнакомо. Я жил в мире черного и белого, фактов и цифр, данных и кода. Эммелин Андерс же была воплощением всех цветов и оттенков серого, спонтанности и красоты. Это был иностранный язык.

Ирония в том, что я мог говорить почти на всех языках, известных оборотням.

Вот только, видимо, не на языке Эммелин Андерс.

ГЛАВА 5

ЭММИ

Слэйд вернулся к работе над кандалами на своей лодыжке, которые он уже превратил в искореженную груду металла, хотя они все еще оставались на его черных брюках. Я сделала еще глоток воды и продолжила свое новое любимое занятие: наблюдать за оборотнем-драконом и гадать, смогу ли я когда-нибудь пробиться сквозь его непроницаемую оболочку.

Каждый раз, когда мне удавалось сделать хотя бы небольшую вмятину, он отступал и снова обдавал меня холодом, что лишь заставляло меня стараться еще усерднее.

— Мне правда не нравится идея, что ты пойдешь туда без меня.

Он уже объяснил свои причины, и они были совершенно логичны. Мы оба сошлись на том, что в физическом плане от меня будет помощи меньше чем ноль. В этом не было никаких сомнений после того, что я видела, как он поступил с Донни и Блэйном. Однако он недооценивал, насколько сильна моя моральная поддержка.

— Тебя нужно защищать, — это все, что он сказал, и хотя часть меня растаяла, другая часть была раздосадована.

Я многое пережила в одиночку. Слэйд считал меня хрупкой, жалкой омегой без капли доминантности. Еще немного, и он назовет меня милашкой, щелкнув по носу, и я смогу собрать полное трио неудачницы-оборотня.

Я начала расхаживать по комнате, наслаждаясь возможностью использовать ноги, хотя цепи, прикрепленные к моим кандалам, все еще позвякивали.

— Чего они ждут? — прорычала я. Голос уже достаточно окреп, чтобы снова издавать приличный рык.

Слэйд не поднял головы, отрывая еще одну полоску внешнего слоя металла.

— Если бы мне пришлось гадать, чего я не особенно люблю, то они переоценивают ситуацию и пытаются придумать, как удержать меня теперь, когда я вырвался из их клетки. Вероятно, они также жалеют, что взяли меня с собой, хотя в тот момент это был их единственный логичный выбор.

— А что, если бы они тебя убили?

Звук, вырвавшийся из его груди, был темной, искаженной версией смеха.

— Меня не так-то просто убить, и это единственная причина, по которой я здесь с тобой.

Слава богине, что Слэйд на моей стороне.

Раздался еще один лязг и скрежет, когда он оторвал кусок металла. Внезапно он резко вскинул голову и замер, и я тоже застыла.

— В доме осталось всего несколько человек, — наконец произнес он, и мой пульс участился от хищного наклона его головы.

Сегодня он выслеживал не меня, но моя инстинктивная реакция «бей или беги» осталась прежней.