Чем больше времени я проводил рядом с омегой, тем сильнее она меня интриговала. Дошло до того, что мой мозг был на девяносто процентов занят разгадкой тайны ее самой и ее жизни. Я хотел знать все: как она росла, как это ее сформировало, откуда в ней столько огня, когда обычно омеги непритязательны и покорны — особенно своему альфе.

Омеги стояли вне обычной иерархии доминирования в стае, и хотя нам никогда прямо не объясняли почему, считалось, что они не дают нашим внутренним зверям взять над нами верх. Удерживают альфу от потери контроля. Никогда не предполагалось, что их способность противостоять приказам может быть использована как фактор для управления альфами или противостояния им.

Хотя у меня была теория, что, возможно, именно в этом и заключалась причина.

Наша омега была спокойной и рассудительной, даже когда боролась вопреки всему. Она действительно усмиряла моего зверя — насколько вообще можно усмирить дракона, — но чувствовалось, что в ней есть нечто большее.

Особенно удивляло ее сострадание — и раздражало то, как легко оно могло навлечь на нее беду. Я был опасным оборотнем, а она уже несколько раз теряла бдительность в моменты уязвимости рядом со мной.

Она ни в коем случае не должна была проявлять такую же мягкость с другой стаей. Это было небезопасно. А у меня появился новый, личный интерес в том, чтобы оберегать ее.

— Не спорь со мной, дракон. Ешь эту чертову еду.

Мой дракон зарычал, но не от злости. Ее пламя манило нас, и я почти улыбнулся. Эмми рядом с моим зверем казалась милым котенком, но я позволил ей сохранить видимость власти — хотя бы для того, чтобы она не сорвалась в очередной приступ паники.

Я не хотел больше видеть то выражение на ее лице, когда она царапала себе кожу, сражаясь с врагом, которого я не мог уничтожить — врагом в ее разуме.

— Все, что тебе нужно, Снежок, — сказал я, потянувшись за миской. Ее губы приоткрылись, зрачки расширились, когда я наклонился к ней и взял тарелку. Она повторила мое движение, потянулась вперед — и в этот момент дверь наверху лестницы распахнулась от удара.

Альфа, который раньше довел ее до слез, начал спускаться. Блэйн. Она выкрикивала его имя в панике, и мне хотелось оторвать ему голову только за то, что он дышит с ней одним воздухом.

Не удостоив его вниманием — он не был мне ровней, — я не сводил взгляда с Эммелин. У меня была слабость к тому, как быстро менялись выражения на ее лице. Она не умела прятать эмоции, выставляя их напоказ, и именно это в ней меня притягивало.

И все же она оставалась загадкой.

А я любил загадки.

Блэйн дошел до низа лестницы и издал, как ему, видимо, казалось, грозное рычание, нависая над своим без сознания товарищем. Я не понимал, в чем его проблема — тот жалкий альфа был жив и, скорее всего, полностью восстановится, если его исцеление сработает как надо.

Я был даже слишком щедр. Они должны были поблагодарить меня, оставив нас в покое, пока я не придумаю, как уничтожить их всех, не подвергая Эмми опасности.

— Я убью тебя, драконье отродье.

Да чтоб тебя. Мошкара раздражает, пока их не прихлопнешь.

Похоже, прошлый урок был недостаточно наглядным. Со вздохом я поставил миску с похлебкой. Когда повернулся к нему, Эмми придвинулась ближе, ее руки дрожали, а сладкий аромат сменился резким запахом страха.

Так она не реагировала на другого дикаря, но этот самодовольный альфа ее пугал.

На этот раз мой дракон действительно разозлился.

— Что он тебе сделал? — прошипел я, едва сдерживая зверя. — Расскажи все. Подробно. Ничего не упускай.

Магические кандалы еще не проверялись на прочность — места для превращения здесь не хватало. Поэтому я просчитывал другие пути побега. Но если бы они хоть как-то угрожали Эмми, мое самообладание закончилось бы.

— Он… — выдохнула она, и вместе с этим во мне вспыхнула новая волна ярости. Огонь моих предков всегда жил во мне, но ее страх стал топливом, которого я не знал раньше. Я не терял контроль уже много лет, но сегодня… был на грани.

С рассеянным взглядом Эмми потянулась к плечу и провела пальцами по грубому шраму. Я шагнул вперед, схватил самодовольного альфу за горло и без труда приподнял, так что его ботинки лишь скребли по полу. Медленно подтянул ближе.

— Что он тебе сделал, Снежок? Расскажи все — и я обеспечу ему долгую смерть.

Моя хватка усилилась, он заскреб по моей руке, даже частично обернув когти, но вырваться не смог.

— Он помог маме… изрезать меня, — прошептала Эммелин. — Чтобы преподать урок. А потом уничтожил и ее. Он чудовище.

Когда я сжал пальцы сильнее, через открытую дверь потянуло серой, а кандалы вспыхнули магической энергией. Разряд был достаточно мощным, чтобы вырубить обычного оборотня. Я ослабил хватку, и альфа, задыхаясь, отполз, схватил своего товарища и бросился вверх по лестнице. Жалкое зрелище.