— Повеселилась, милая? — спросил Келлан, убирая прядь волос с моего вспотевшего лица. Кудри давно распались, и я, наверное, выглядела ужасно, но по его взгляду этого не скажешь.

— Очень, — пропела я, уже чувствуя, как трезвею. — Хотя я буду рада снять эти каблуки. Ноги просто отваливаются…

Я запнулась, когда Хантер, уже второй раз за вечер, опустился передо мной на одно колено. Он жестом предложил поднять ногу.

— Давай, детка, — пробормотал он. — Позволь помочь.

Альфа не становится на колени.

Но он стал.

И отрицать это было невозможно. Я едва не рухнула перед ним сама, готовая умолять взять меня. К черту ожидание дня рождения — я не могла ждать ни секунды. Моя волчица выла в груди, царапая изнутри.

Ноздри Хантера дрогнули, когда он посмотрел на меня, и тьма в его глазах затянула, как омут.

Медленно, словно в тумане, я подняла правую ногу, и Хантер расстегнул молнию на моем сапоге, а затем снял его. Он провел большим пальцем по своду моей стопы в носке, и я прикрыла глаза от того, как это было приятно.

Когда он отпустил меня, я опустила ногу на пол, который, без сомнения, был чертовски грязным, но кого это волновало. Когда он снял мой левый сапог, мои ноги взвыли от счастливого облегчения. Хантер закинул сапоги себе на плечо, и они с грохотом упали на пустой пол его клуба. Дерьмо. Мне нужно будет придумать, как вернуть их Коре — не то чтобы она выглядела хоть сколько-нибудь обеспокоенной, слишком занятая тем, что пялилась на Хантера.

В выражении лица моего властного альфы промелькнула тень мрачности, когда он встал и подхватил меня на руки, прижимая к своей груди, и направился к выходу.

— Я могу идти, — сказала я с нервным смешком. Хотела ли я на самом деле спуститься? Нет. Но я должна была хотя бы попытаться проявить независимость.

— Там могут быть осколки стекла, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Я не позволю тебе пораниться, маленькая омега. Ни сейчас. Никогда.

Будь он проклят.

Этому альфе сегодня повезет, и я буду умолять его о метке еще до восхода солнца.

Дни, когда я отрицала Хантера, закончились.

ГЛАВА 41

ХАНТЕР

Ее волчица вибрировала, сопротивляясь сильнее, чем я чувствовал за последнее время. Мой зверь взвыл в ответ, готовый заявить права на свою пару. Я, возможно, и смирился с тем, что Келлан первым установил связь из-за чистой необходимости — спасение жизни моего брата было превыше всего. Но тот факт, что я до сих пор не пометил свою пару, был беспокойной энергией внутри меня. Энергией, которая с каждым днем становилась все хуже.

Мы ехали домой, но я, черт возьми, ни за что не смог бы успокоиться этой ночью без пробежки. Мой волк был полон решимости разнести весь комплекс на куски, поэтому я направил Марко, нашего водителя, в сторону леса.

— Мне нужно пробежаться, — сказал я ему, и в этих словах чувствовалась вся тяжесть моего зверя.

Эмми, которая почти заснула, прислонившись к плечу Келлана, резко вскинула голову.

— Одному? — спросила она, и в ее милом голосе прозвучало беспокойство.

Раньше никому, кроме моих братьев, не было до меня дела, но Эмми ворвалась в нашу жизнь, дерзила нам по-черному, а потом начала заботиться. Видеть нас своими неземными голубыми глазами. Это выбивало меня из равновесия, и сегодня я был слишком на взводе, чтобы рисковать возвращением в дом стаи.

— Да, мой зверь не находит себе места. Мне нужно выпустить его, пока он не натворил дел, которые мне придется разгребать.

Как властный альфа, я научился контролю и тому, как обуздывать свою силу, но это были исключительные обстоятельства. Исключительно очаровательные, веснушчатые, до безумия сексуальные обстоятельства.

— Я пойду с тобой, — внезапно заявила она, и вся ее усталость исчезла, когда она выпрямилась.

Мой зверь взвыл, и по моей груди разлилось чистое удовлетворение.

— Ты хочешь побегать со мной?

Она кивнула, и в ее глазах появился решительный блеск.

— Да, я всегда любила ночные пробежки, но это никогда не было достаточно безопасно.

На данном этапе это была уже скорее утренняя пробежка, но у нас было еще несколько часов темноты.

— Я бы с удовольствием… — встрял Келлан, но когда мой взгляд впился в него, тяжелый и непреклонный, он прокашлялся. — Неважно.

Глубокий угрожающий звук, наполнивший машину, стих, когда я успокоился. Наш надоедливый щенок понял, что это мое время с Эмми. Пробежка с нашей омегой была единственным способом обрести покой.

— Хорошо, маленькая омега, — сказал я, и моя грудь потеплела, когда я протянул ее прозвище. Губы Эмми приоткрылись, а ее сердцебиение участилось, что было обычным явлением, когда я называл ее «маленькой омегой». — Мы побежим вместе. Ты и я.

Навсегда, детка.

— Я отправлю отряды по периметру, — сказал Слэйд, повернувшись на пассажирском сиденье. — Никто не войдет в лес, пока вы выпускаете своих зверей на волю.